ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО «ХОЗЯИН»
- Подробности
- Категория: Киселев Василий Алексеевич — досье
- Опубликовано 04.06.2018 11:23
- Автор: Super User
- Просмотров: 175
(Газета «Крымские известия» от 6 сентября 1995 года)
«КАК МНОГО ДЕЛ
считались невозможными,
пока они не были осуществлены».
(Плиний Старший).
Мы затеяли игру... Правда, играла я одна. А Валентин Петрович Галдин, профсоюзный бог агрофирмы «Колхоз «Дружба народов», просто показывал мне хозяйство. Показывал, однако, не без упоения и гордости, напоминая оптимиста, верящего, что живет в лучшем из миров. Я же, как пессимист, глядя на полные плодов сады, виноградники, новый мясокомбинат, оборудованные по западному классу — с высококачественной технологией переработки, боялась почувствовать, что так оно и есть. Это в наше-то время, когда в большинстве хозяйств дорезают последний скот, «Дружба народов» увеличила его привес до 780 г в сутки на тех же кормах, полностью перевела птичье поголовье на новую голландскую породу, по производству молока колхоз обставляет вместе взятые три района; урожай зерновых здесь превышает 40 центнеров с гектара, сравните: показатели, например, по Николаевской области — по 25, 4 центнера. При этом каждый год возводится по два-три высотных жилых дома, квартир на 36 каждый, благоустраивается соцкультбыт...
Конечно, собираясь в командировку в Красногвардейский район, в бывшее хозяйство Егудина — нынешнее Киселева, помнила, как слава «Дружбы народов» гремела на всю Украину и далее, понимала, что и сейчас оно должно быть на голову выше других, если не пришедших в упадок, то находящихся на пути к нему. Да и как благоденствовать сельскохозяйственному производству в условиях, повернувших экономические рычаги против собственного товаропроизводителя и особенно против «сырьевиков»? Когда все усилия, все ресурсы — на выживание? Естественно, понимала я и то, что эта агрофирма крепка и развита была куда лучше любой другой. Но, с другой стороны, нет работы спорее, чем работа разрушения. Несколько лет понадобилось, к слову, чтобы развалить такого титана, как бывший СССР. А здесь всего-навсего отдельно взятое хозяйство в районном масштабе. Разруха заметнее и страшнее всего проявляется именно там, где пышнее было цветенье, и это правда. И, увы, никуда от этой сентенции ни деться. Потому и ехала сюда, к Василию Алексеевичу Киселеву — председателю «Дружбы народов» — с замиранием сердца. Какова она нынче — сельскохозяйственная гордость Крыма, куда ранее и зарубежных гостей-то возили, чтоб без ложной скромности похвалиться — дескать, и мы тут не лыком шиты, кое-что умеем? И ехала, собственно, не хозяйство смотреть, а побеседовать с Киселевым, во время парламентских каникул находящимся на своем основном рабочем месте, о делах политических, получше узнать этого депутата, бывшего одним из кандидатов на пост Председателя Верховного Совета Крыма, чьи выступления на сессиях не раз привлекали внимание трезвостью суждений и здравым смыслом.
Но не зря говорят: пока пессимист изобретает парашют, оптимист улучшает конструкцию самолета. Пока большинство «сельхозников» стараются хотя бы устоять на ногах, Киселев сотоварищи строит государство в государстве — оборудует комбикормовый завод, закладывает линию по первичной обработке шкур, готовит базу под новый комбинат по производству молочных продуктов, планирует завод по выпуску шампанских вин…
Поневоле вспомнилось изречение одного из нынешних руководителей государства «Лучшая политика — это экономика». Думая об этом, я и затеяла игру. А суть ее заключалась в том, что, осматривая «колхозное государство» Киселева, в принципе самодостаточное, как в былые времена некое феодальное поместье, ведущее натуральное хозяйство и полностью себя обеспечивающее, я условно переносила его режим работы, организацию деятельности комплексов и его результативность на весь Крым. Вот животноводство, где 7 человек обслуживают 4 тысячи голов скота; вот пашня, дающая и зерновые, и корма; виноградник с элитными сортами, бахча, сады и огород; а вот и перерабатывающая отрасль: консервный цех, маслоцех, пункт по производству томатной пасты, хлебопекарня, виносокозавод, пухо-перьевая фабрика с оборудованием австрийской фирмы, крупяной завод и другие. Ну чем не регионы Крыма в миниатюре?
«ОСТАВЬТЕ МНЕ МОИ ФАБРИКИ,
но заберите моих людей, — и скоро полы заводов зарастут травой. Заберите мои фабрики, но оставьте мне моих людей — и скоро у нас будут новые заводы, гораздо лучше прежних».
(Эндрю Карнеги, бизнесмен).
Воодушевись плодами собственной игры: «Весь Крым, как «Дружба народов», поинтересовалась у некоторых работников колхоза, потянет ли Василий Алексеевич хозяйство целого полуострова? — Он и сельское хозяйство Украины потянет, — получила в ответ, — но нужны единомышленники, хорошие кадры.
Кстати, эти самые кадры, которые в системе управления, выработанной Киселевым, стоят на одном из первых мест, в колхозе растят сами. Из своих же готовят специалистов, при надобности посылая их на обучение даже за границу. Как, например, главного технолога мясокомбината Аллу Дудаеву. Между прочим, эта молодая женщина, прошедшая путь от бригадира до руководящего работника, решилась родить четырех сыновей.
Энергичных и хозяйственных здесь примечают. Именно из таких Киселев, и сам когда-то, пройдя школу у бывшего председателя Ильи Абрамовича Егудина, собрал руководящий аппарат и создал коллектив истинных специалистов. Они переняли и его принцип «кадровой политики». Политики, должна заметить, довольно жесткой.
В свое время нас губила идея всеобщего равенства. Киселев считает, что возвращаться сегодня к этой идее преступно. Халтурщиков, разгильдяев здесь не терпят. За воровство, пьянство и лень наказание серьезное, причем решение принимается по ступеням — начиная с советов трудовых коллективов подразделений. Но никто никого в хозяйстве не держит.
О Киселеве же говорят, что бывает резок, вспыльчив, чрезмерно принципиален... Но отмечают и другое: «Беспокойный, неугомонный, энергии у него на десятерых хватит, хозяин с большой буквы, очень дальновидный».
Знают люди и какой ценой дается благополучие колхоза. И главное, здесь научились понимать: да, можно бы каждому работнику сегодня получать и больше, но это сегодня. А завтра? «Можно все раздать, а толку?» И систему штрафов, применяемую в хозяйстве, одобряют: «По-другому нельзя, все развалят». При таком отношении хватает, конечно, и обиженных. Но ведь и западные специалисты считают, что руководитель отвечает за то, чтобы дела делались. Он просто не может позволить тащить за собой, как гири, людей, которые не желают или не способны поддерживать основную задачу.
Да, методы работы Киселева с людьми очень похожи на политику кнута и пряника. Но... «пряник» — это не только система материального и иного поощрения.
Так, заболевший работник знает, что для него раздобудут и лекарства, и транспорт, и дополнительные продукты, дадут возможность отдохнуть в летнее время. И если, не дай Бог, с человеком беда — профсоюз получает однозначный совет «обеспечить возможное и... невозможное». И не зря даже газификация сел в хозяйстве начиналась не с центральной усадьбы, а с глубинки, за что, как считают люди, Киселев уже заслуживает памятника. Кстати, о памяти... Улицы здесь называют именами не «чужих», а собственных — своих героев. Квартал многоквартирных домов в селе Петровке назван в честь бывшего руководителя колхоза И. Егудина по инициативе руководителя нынешнего...
«ИСТИННАЯ РОЛЬ ГЛАВНОГО РУКОВОДИТЕЛЯ
состоит в том, чтобы управлять целостными установками организации».
(Честер Джеймс).
Вот уже двадцать лет рабочий день Киселева начинается с пяти часов утра. С шести он уже принимает людей. И кабинет его, и приемная почти всегда заполнены посетителями. По всем вопросам привык разбираться сам. Колхозники рассказывают, что Василий Алексеевич практически знает поименно каждого работника (их в хозяйстве около 5 тысяч плюс тысячи две пенсионеров), привык все перепроверять, во все вникать лично. «Контроль и еще раз контроль» — второй постулат в его методике управления.
И как ни крути, а, видимо, он прав. Ведь любая система, зависящая от человеческой надежности, по большому счету ненадежна. К тому же и исход крупных дел часто зависит от мелочей. Потому и не может он позволить себе ни отпуск, ни «больничные». Говорит: если оторвусь от коллектива, мне же потом придется тяжелее, здоровье, которое приобрету за отпуск, потеряю, исправляя ошибки впоследствии. А ведь многое можно и не вернуть: не посеяли вовремя, не запасли корма, любая просечка — и отрасль провалена.
Думаю, Киселев относится к той небольшой, в общем-то, группе людей, чей энергетический заряд, его насыщенность зависят от полноты загрузки. Это своего рода работоядные. Их страшат не объемы деятельности, а как раз наоборот. «Во всяком деле должен быть мотор», — уверен Киселев. Ну а чтоб он не перегорел — раза два в год рыбалка или охота. Не ради добычи, а ради тех 20—30 километров, которые можно пройти пешком, отвлечься, перезарядиться и обдумать следующий шаг по обустройству колхоза. Такой, чтобы предвидя обмануть обстоятельства, загоняющие сегодня многих в тупик.
И он предвидит, и по-хорошему обманывает. Может быть, потому, что живет с твердой установкой сильного, волевого человека: «Всего можно достичь». А может, еще и потому, что имеет дар руководителя, организатора и настоящего хозяина, ведь рос в городе, и мысли тогда не было, что станет «сельхозником». Мечтал летать, поступал в летное училище. Но... отец во время войны побывал в плену, дед был крепчайшим кулаком — сослали на Соловки, мать интернировали... Такие данные в биографии по тем временам перечеркивали небо жирным крестом. Получил специальность агронома-технолога, попал в «Дружбу народов» на практику, шел по цепочке — от технолога по переработке сельхозпродукции — до... Вот уже семь лет возглавляет колхоз.
Он ни о чем не жалеет, считает, что нашел себя. А я поневоле вспоминаю фразу: «Если вам все равно, где вы находитесь, значит, вы не заблудились».
Чтобы во время базарно-разбойного перехода к рынку, когда одни «новые экономисты» откровенно блудят, пользуясь всеобщей темнотой и сутолокой в этом, похожем на подземный, переходе, а другие искренне, но заблуждаются, не растеряться, сделать собственный вывод и найти выход — нужен, видимо, внутренний какой-то компас.
А ведь с виду программа Киселева в его же пересказе кажется довольно простой. Например, когда все вокруг по уши в долгах, он старается не пользоваться кредитом. Убежден, лучше затянуть пояса, но не влезать в долговую яму. Еще лучше — нагнуться и поднять то, что валяется под ногами. Это он настоял, чтобы в Крыму решился вопрос о розливе вина в банки. Казалось бы, мелочь. Но ведь бутылки у нас до последнего времени не производили. И что, сидеть на мешке с деньгами — вина-то море — и не использовать? А если уж брать кредиты, то под внедрение новой технологии. Сегодня до 30 процентов продукции, выращенной в селе, просто теряется при переработке. При качественной же технологии процент потерь можно снизить до пяти и более.
Чтобы вывести производителей сельхозтоваров из-под удара и не усугублять положение, считает Киселев, стоит пересмотреть и политику налогообложения — наложить серьезные налоги на ввоз, импортирование продукции, которую можно производить и у себя дома. Конкуренция здоровая должна быть, но не на этапе, когда гибнет ведущая отрасль Украины — сельское хозяйство. Если же снимать налоги, то, например, на импорт энергоносителей. Пусть везут больше, дешевле, и лучше будет для всех.
Год назад «Дружба народов» запустила в строй свой мясокомбинат, технология переработки которого полностью западного отличного образца. Киселев просто-напросто «пожалел» отдавать свою продукцию барыге, «который ее перегадит, да еще и накинет как минимум процентов 20 на ее стоимость». Он соединил производственную цепочку и провел ее вплоть до своего магазина. Деньги пошли в нормальный оборот. Иногда выручка от реализации сельхозпродукции доходит до 10 миллиардов в сутки. Будущий комбинат по производству молочных продуктов избавит хозяйство от необходимости неопределенно долгое время ждать оплаты за свое же кровное от «чужого» молокозавода. Именно эта хозяйская хватка Василия Алексеевича позволяет ему чувствовать себя королем в своей сфере. Но... как человек, с выработанным уже государственным мышлением — ведь постоянно приходится решать комплекс самых разных проблем, думать и о детском садике, учебниках для школ, отдыхе, быте, дорогах и прочем — он не может не переживать о том, что подобное стремление к благополучию его хозяйства во многом вынужденное и нерациональное в масштабах всего государства. Ведь приходится строить свои заводы, в то время когда государственные простаивают или закрываются, при избыточных мощностях перерабатывающей промышленности. Как государственник он не хотел бы этого допускать, но как хозяйственник вынужден сегодня выживать в одиночку.
Еще пример. Неугомонный Киселев своими силами закрыл в районе два подпольных завода по производству алкогольной отравы. Ему трудно понять, почему самая доходная из продовольственных, статья бюджета; монополия государства на производство и торговлю водкой отпущена на откуп частным, а то и криминальным структурам?
Трудно понять и то закононепослушание, которое становится нынче нормой и для юридических, и для физических лиц. Однако, по мнению Киселева, даже в рамках существующих несовершенных законов можно навести определенный порядок. По причине издержек, о которых упоминает Киселев — отсутствие четкой монополии на производство определенных видов продукции, неучтенные челночно-торговые обороты, заработки различных временных бригад и т. п., — в казну не поступает до 78 процентов налогов. Чтобы исправить положение, необходимо не только ввести жесткий контроль за работой тех же налоговых чиновников, но и подчинить налоговую службу, включая и налоговую полицию, Министерству финансов, наделив министра статусом вице-премьера.
Вот здесь, воспользовавшись тем, что программа действий Василия Алексеевича вышла за рамки одного хозяйства, я и предложила свою игру, условно отдав ему бразды правления всем Крымом.
— Первое, чего надо добиться во что бы то ни стало, — сказал Киселев, — это вдохнуть заново жизнь в промышленность и сельское хозяйство. Как? Получить в рамках Закона о разграничении полномочий статус свободной экономической зоны для всего полуострова. В Крыму есть много товаров, пользующихся спросом, кстати, производство многих из них как раз находится в зоне «Сиваш». Это все статьи дохода, важность которых трудно переоценить. Подобному эксперименту успех обеспечен однозначно.
Крайне обязательным считает Киселев и восстановление экономических связей с республиками бывшего Союза и в первую очередь — с Россией. Не решив эту проблему, прежде всего с поставкой российских энергоносителей, Украина будет обречена.
Но пока сегодня не разработан механизм взаимоотношений, которые были бы на пользу обоим народам. Россия ищет сегодня продукцию, которая у нас лежит по два года, платит за нее валютой. В то же время Крым вынужден через третьи страны брать также за валюту энергоносители.
Эти и многие другие моменты должны решаться в комплексе и при этом нельзя рассчитывать на быстрый эффект. Беда наших политиков, по мнению Киселева, в том, что, начиная с Горбачева, думали все поменять за один день. Каждый хочет получить результаты еще при своем правлении — за три-четыре года. Но так не бывает.
Из-за спешки же и непродуманности принимается закон о распаевании коллективных хозяйств. И этот шаг власть предержащих стоит сегодня Киселеву бессонных ночей и тяжких переживаний за всю сельскохозяйственную отрасль, которую можно загубить навсегда одним махом. Да, по большому счету земля должна принадлежать тому, кто на ней работает. И другого пути нет. Но...
— Я сын кулака, это во мне сидит, потому я и стал тем, кем есть. Но толкнуть хозяйство на распаевание, не создав базы, значит, обречь эту землю. Завтра 50 процентов ее будет выведено из севооборота. Сегодня нет техники, трудно взять кредиты, нет средств чтобы, закупить и внести удобрения. А работать на истощение пашни — через несколько лет будут одни сорняки. Получим больше вреда, чем пользы. Во всех странах Запада львиную долю земли контролирует государство. И не фермеры там производят сегодня зерно, а корпорации. Я часто думал, почему провели коллективизацию? Видно, у Сталина не было другого выхода. Началась индустриализация — и в городе прожить стало легче. Землю бросили, а тех, кто умел и хотел хозяйствовать, ликвидировали как класс. И пришел голод — в 1928, 1933 годах. А сегодня, пытаясь все возродить нельзя торопиться, мы загубим землю, убьем в людях веру, что можно что-то сделать ещё на десятки лет. Ведь наши фермеры, даже те кто посильнее, кормят практически только сами себя. В той же Америке 17 организаций опекают, обслуживают каждого сельхозника. Пока у нас не будет такого сервиса, и фермера не будет, не надо обманываться. А распаевание... Если кто-то захотел похоронить колхозы, он это с успехом сейчас сделает. Сегодня 30 процентов колхозников — пенсионеры. Они получат право забрать свою долю в любое время. Завтра он придет и скажет: зачем мне кусок мяса, отдай мне все сразу деньгами. И за год они прикончат колхоз. Я вынужден буду продать скот, технику, чтобы рассчитаться. Государство берет с нас налоги, значит, доли, паи должны оплачиваться через пенсионный или страховой фонд. Вот о чем сегодня душа болит.
Сам я, допустим, вытяну, двадцать долевиков соберу, ассоциацию фермеров создам, ума и опыта хватит, и мы будем производить за двести человек. Но что будут делать остальные? Да и мы, двадцать, первые пять лет не сможем производить все, что дает сегодня наше хозяйство. Вот почему на данный момент решение о распаевании ошибочно. Время для него еще не пришло и условия не созданы.
«ЕСЛИ ХОЧЕШЬ НАКОРМИТЬ ГОЛОДНОГО —
дай ему рыбу. Хочешь, чтобы он никогда не голодал, — дай ему невод».
(Восточная мудрость).
Казалось бы, ну к чему Киселеву, с головой занятому хозяйственной деятельностью, еще и депутатские обязанности? Сам он считает, что его работа в парламенте, несмотря на дополнительную нагрузку, необходима.
Во время выборов в Верховный Совет Крыма Василий Алексеевич дрался за свое представительское место вполне сознательно и всерьез. Бороться ему пришлось с кандидатом от блока «Россия», пользующимся тогда повышенной популярностью.
Сегодня две ипостаси Киселева - хозяйственника и парламентария, переплелись самым тесным образом. Не потому ли, подумалось мне, что вместо законодательной деятельности депутатский корпус зачастую вынужден решать «мелочевку», а бывает и подменять службу снабжения. Вот и Киселев полагает, что говорить о четких функциях парламента нам пока рано:
— Ошибаются те, кто думает, что сегодня в этом высшем органе республики можно оторваться от реальной жизни и заниматься только законодательством. Я шел туда с убежденностью, что можно что-то сделать, улучшить хотя бы работу народнохозяйственного комплекса. И сегодня еще веры не потерял.
У него малая частица этого комплекса, но она — образец того, как можно и в нынешнее сложное время устоять на ногах и идти дальше.
Конечно, Киселеву сложно бывает на фоне всеобщего политического ажиотажа добиться решения экономических вопросов, да еще и в том русле, которое очевидно для него с его «колокольни» хозяйственника. А колокольня эта существует, как и горечь человека, знающего решение проблемы, но не имеющего возможности поднять на уровень той же своей «колокольни» знание и видение других. И зачастую, увы, приходится лишь сожалеть:
— Если бы мы, парламентарии, понимали в этом больше, то и народному хозяйству было бы легче выжить. Если 6 мы говорили на одном языке...
Видимо, прав Киселев, доказывая, что депутатские комиссии Верховного Совета должны комплектоваться по профессиональному признаку, чтобы подходить к вопросам, которыми они занимаются с глубоким и всесторонним знанием.
— Помню, как бился он на посту председателя комиссии по контролю за ходом подготовки к приватизации, пытаясь вернуть уже прихваченное государственное добро, не допустить его дальнейшего растаскивания по частным углам. Но для настоящей результативности работы той комиссии надо было менять весь подход к проблеме изначально и в принципе. Натолкнувшись же здесь на глухую стену, Киселев не захотел участвовать в том, что лишь номинально числилось деятельностью. Не имея возможности изменить ситуацию в корне, отказался вообще принимать участие в том, что, на его взгляд, было лишь подобном работы.
Наблюдая за ходом сессий, позициями депутатов, отмечаешь, что Киселев, как правило, отличается независимостью суждений, собственным взглядом и мнением, и на том стоит твердо. Невольно ощущаешь, что этот человек, довольно властный и уверенный в себе, не привык, чтобы его использовали в чьих-то интересах. Вероятно, эти черты и желание вмешаться, изменить ход событий заставили его в период очередного цейтнота власти выставить свою кандидатуру на пост Председателя ВС Крыма. Он и сейчас не сомневается, что, избери депутаты его, крымчане не пожалели бы:
— С моим отношением к работе... Ну что ж, не захотели нагрузить вола, который может тянуть, использовать напористость, большой опыт и связи, значит, не мое время...
Недавно независимый Киселев, считающий себя максималистом во всем, все же вошел депутатское объединение — фракцию «Союз». Он понял, что в одиночку «стену лбом не прошибешь», свои позиции легче отстаивать группе людей, пытающихся решать единые задачи.
Есть среди депутатов люди, которые за время пребывания в ВС разуверились в своем статусе, в способности что-то изменить в лучшую сторону. Киселеву же, хорошо знающему, что из одних перлов бывает только перловая каша, работа в парламенте, напротив, придал уверенности, научила видеть проблемы в масштабе государства и вселила надежду в то, что и их можно решать, причем уже сегодня. Чего ему не хватает, так это полномочий, считает Василий Алексеевич.
И не удивительно. Ведь он, в сущности, он личный организатор. А людям с таким умением, как правило, необходимо держать все вожжи в собственных руках.
Думая о применении способностей Киселева в больших масштабах, не могу отделаться от мысли, что ему все же больше годится роль крупного администратора, чем политический пост. Да он и сам на вопрос «Смогли бы полностью уйти в политику?» воскликнул: «Ни в коем случае. Это не мое». Однако через секунду задумался: «Но ради большой цели...»
Почему-то, спеша видеть представительный орган власти республики как работающий в первую и главную очередь на законотворчество, мы сразу вспоминаем о нужде в сильных юристах и забываем о знающих хозяйственниках. А ведь если первые могут быть движущей силой законодательной инициативы, то вторые — гарантом эффективности будущих закон, и реального их действия. Разве не они могли предвидеть, будет ли срабатывать и как механизм какого-либо властного решения, как и последствий можно ожидать? Сколько раз только при нашей жизни законы принимали во благо, а приносили эффект разрушения? А не в том ли беда наша, что слишком мало встречалось руководителей, представлявших в одном лице и грамотного политика, и толкового хозяйственника?
Да, вероятно, и в самом деле не пришло еще время, которое потребует не специалистов в области дипломатии, не вождей политических партий или больших народных масс, надежного, крепкого хозяина. Но, может оно, это время, уже на пороге?
Л. ЧЕВЕЛЬЧА