КИПАРИС – ДЕРЕВО ЗЕМЛИ КРЫМСКОЙ

Подробности

Категория: Чубаров Рефат Абдурахманович — досье

Опубликовано 31.07.2019 16:06

Автор: Super User

Просмотров: 167

(Газета «Крымские известия» от 5 августа 1995 года)

У минарета и кипариса есть некое сходство – оба устремляются ввысь. Но чтобы крымское дерево обрело свою законченную красоту и вошло в силу, требуются годы. Долгие и трудные. Как путь на родину… 

...СУДЬБЫ СВЯЗУЮЩАЯ НИТЬ

Не километрами измеряется этот путь: вехами унижений, липкой и густой паутиной всеобщего умолчания, предутренними зыбкими просветами надежды, перемежающейся сумеречными провалами отчаяния. И множеством выжженных тоской на тягучем этом пути кипарисов между Судаком и Алуштой, которые высохли, так и не достигнув высоты, где ветер из Самарканда встречается с миражом-видением маленькой деревушки Ай-Серез, переименованной после в Междуречье. 

Там жили родители, До того, как отправиться чужой недоброй волею далеко-далеко от родины. 

Но память и любовь сохранила все, вошла в кровь, осталась в генах. Да так, что сын, родившийся росший вдали от коренных мест и впервые навестивший малую эту родину — деревню родителей почти взрослым, девятиклассником, вдруг отчетливо увидел себя в иной жизни, о которой часами могла рассказывать мать. 

Вот родник, рядом тутовое дерево, его ягоды чернили пальцы — не отличить от пятен настоящих чернил, заработанных за партой той школы, что стояла здесь же неподалеку. А вот и дом, сработанный причудливым мастерством человека, умеющим быть единым с природой, двухэтажный с одной стороны и всего в этаж с той, где гора. 

Было это видение, как удар Ягоды, которые не—пробовал, школа, в которой никогда не учился, гора, увиденная впервые... И вспышка понимания а ведь все когда-то могло сложиться и по-другому. И была бы иная жизнь. И другой человек. Счастливый неразрывностью собственного внутреннего естества и окружающего мира. 

— Скорее всего я рос бы там, в той деревне среди гор. И не было бы необходимости заниматься тем, чем занимаемся сегодня, в чем много бестолковости и мало эффекта, ибо все декларируемое обществом нарушалось неоднократно. Так было и в отношении крымских татар Занятие политикой — не нормальное развитие событий, — но в этой жизни я по-другому просто не мог бы... 

Но он фаталист, Рефат Чубаров. И он не жалуется. 

— Нельзя искушать судьбу, сетовать на нее, чтобы она не подкинула худшего. Надо быть достойным того лучшего, что тебе дается. 

Судьба же дала мудрых, добрых и чутких родителей — даже в испытаниях не озлобились, не отчаялись. Рассказывая об ужасах депортации, вселяя любовь к родине, предостерегали от ненависти, учили пониманию. «Вы должны возвратиться и жить в мире и дружбе со всеми на крымской земле». 

Судьба дала школьного учителя, а в его лице к старшего друга — Александра Павловича Пушкарева. 

— Я не мог не видеть того, что делалось в отношении крымских татар Конечно, мы, еще дети, многого тогда не понимали. Но было больно за двойную мораль государства, которая заставляла людей другой национальности несправедливо отличать татар. Учитель же приобщил меня к философии, к размышлениям над историей. Он объяснял, что о несправедливости надо громко говорить и пытаться ее исправить, когда ты сам что-то из себя представляешь. Он советовал обучаться только в одном из московских вузов, чтобы стать всесторонне грамотным человеком Я понял тогда, что пока не достигну какой-то ступени, не смогу убедить большое количество людей в своих взглядах, и принял решение. 

Судьба помогла и потом. Встретил любимую женщину, ставшую женой и единомышленницей, и матерью двух его дочерей, для которых самое большое наказание — знать что отец какой-то из их поступков может не одобрить. 

Судьба же подсказала, где искать соратников Судьба человека, определившаяся и судьбу политика. Еще до его рождения — когда вышел страшный тот Указ о депортации. В его же Рефата Чубарова, личную, но неотделимую от судьбы его народа и по большому счету, от истории и судьбы всего обширного тогда государства-империи жизнь политика вошла рано... 

— Закончил Московский историко-архивный институт, пытался вернуться в Крым, но получил отказ официальных властей на трудоустройство, сказали прямо: татар не принимаем. Я был уже женат. Поехали на родину жены, в Латвию. Работал в Риге в государственном архиве. Через год неожиданно меня назначили директором Латвийского госархива. Там я был далек от всех проблем, которые испытывали крымские татары и в Крыму, и в Узбекистане. Толчком стала демонстрация крымских татар на Красной площади в 1987 году. Тогда я понял: хочу или не хочу, но стоять в стороне уже просто невозможно, совесть не позволяет. Я начал искать, знакомиться с крымскими татарами, которые в той или мной степени участвовали в национальном движении. И через год вышел на группу Мустафы Джемилева, чтобы участвовать в учредительном съезде ОКНД, поехал специально из Риги в Ташкентскую область, но был тогда в числе наблюдателей. Долго присматривался к их методам, идеям. Удостоверившись, что именно в этом национальном движении делается ставка на гласность, на привлечение международного внимания, на опору общедиссидентских, демократических движений (уже был период перестройки), я выбрал эту группу людей и приобщился к ним. Начиная с 1989 года меня включили в политическую деятельность. Но подтолкнула меня к политике даже не демонстрация, а грязь, которая полилась в средствах массовой информации на «таких плохих татар». Не сломав систему, нельзя было решить и национальные проблемы а том государстве. Понимание этого пришло через участие в латвийском движении. Я не был активным членом Народного фронта Латвии, но участвовал во многих мероприятиях, которые им проводились, в числе моих друзей были первые лидеры этого движения. В 1988 году мы организовали АНКОЛ — Ассоциацию национально-культурных обществ Латвии. Пробуждение латышского народа стимулировало пробуждение самоосознания национальных групп, живших в Латвии, в том числе и русских, и украинцев, и крымских татар. Два года меня избирали председателем этой Ассоциации, и, уже будучи вовлеченным в политическую жизнь республики, я перешел полностью на позиции Народного фронта Латвии и в 1989 году был избран депутатом городского Совета Риги по списку этого движения. В конце того же года мои коллеги сказали: хватит, переезжай в Крым и занимайся вместе с нами нашими крымскими проблемами. Мне предложили работать в составе комиссии Совета Министров СССР по проблемам крымскотатарского народа, которую возглавлял один из заместителей Председателя Совмина СССР Виталий Догужиев. К сожалению, эта комиссия прекратила свою деятельность с распадом Союза. В мае 1990 года я вышел из Компартии... 

Так он становился профессиональным политиком. Но толчок, направивший его жизнь по этому руслу, не произошел ли он гораздо раньше? В детстве, в тот день, который прочно зафиксировался на пленке памяти — наиболее радостной, светлой эмоцией? — 1966 год. Самарканд. Прохладное утро. Отец пришел домой, размахивая газетой: вышло решение, можно возвращаться в Крым. В газете сообщалось, что с татар снимаются обвинения и отныне они могут жить где хотят. Я не понимал тогда, что такое реабилитация, не знал, что негласный запрет на возвращение в Крым все равно оставался. Я учился во второй смене. Нарвал маленьких листков бумаги, написал там всего пять слов: «Ура! Мы едем в Крым!», зашел к своим товарищам, уговорил сделать то же самое, и по дороге в школу мы разбрасывали эти листки, как листовки. А если взять и представить Рефата Абдурахмановича, теперь уже заместителя Председателя Меджлиса крымскотатарского народа, заместителя Председателя Верховного Совета Крыма, в обстоятельствах, сложившихся для его соплеменников более счастливо? Каково его, ощущение себя вне политики? 

— Я не принадлежу к тем людям, которых так уж увлекает политика. Я бы продолжал заниматься архивным делом. Работая по специальности, понял, что человечество по большому счету крайне несовершенно люди убивают разрушают. Человечество живет как бы одним днем, оно не думает о своем наследии, с той памяти, что останется. Общество должно очень целенаправленно и правильно отбирать из своего опыта, и положительного, и отрицательного, то полезное, что потом могли бы использовать потомки. Это касается и архивов. 

ПУТЬ ПО ВЕРТИКАЛИ

Если когда-нибудь будет создана книга о лидерах Крыма, хотелось бы, чтобы вошел в нее и очерк о Рефате-эфенди. Потому что в моем восприятии его личность — это редчайшее сочетание политика-интеллигента. 

Ранее считалось, что настоящий интеллигент никогда не позволит себе заниматься политикой, дескать, нечистоплотное это дело. Но в таком случае кому мы отдаем ее на откуп? Сам Чубаров считает, что степень участия интеллигенции в политической жизни государства зависит от уровня общей культуры общества. Если общество в достаточной степени обладает всеми формами осознания того, ради чего оно существует, то в нем заниматься политикой и достаточно легко, и доставляет удовлетворение. Приемы не грязные, всегда можно убедить людей в правомерности тех или иных принимаемых решений. К таким обществам Чубаров относит в большей части государства Западной Европы, где уровень жизни, уровень культуры достаточно высоки и люди, понимая, что нельзя обойтись без такого образования, как государство, тем не менее мало зависимы от него. В таких странах многие политики вызываются к деятельности из высокообразованной части населения. Но чем общество менее культурно, чем больше применяются в нем диктаторские или тоталитарные формы правления, тем больше приходит политиков, которое могут управлять этим обществом только через насилие, вколачивание своих идей и принципов. В обществе, в котором мы жили, да и в нынешнем, сплошь и рядом в управлении присутствует цинизм. Но на каком-то этапе к власти или в политику могут прийти очень сильные личности и повлиять в какой-то степени на поведение большой группы людей. Из таких личностей Чубаров называет Гавела. Если бы не он, то такой безболезненный раздел Чехословакии вряд ли получился бы. 

Когда говоришь с Чубаровым о политике, не оставляет ощущение, что прогрессивностью и культурой своего мышления он несколько опережает общество и даже время. Впрочем, ведь это и должно быть свойственно истинному — не сиюминутному лидеру. Да, и годы, отданные политической борьбе, в которой осознаешь собственную правоту, так или иначе формируют высокий профессионализм. К тому же, может быть, время, определенные обстоятельства «находят» своего человека, нужного, чтобы вести общество вперед? 

— И в авторитарном режиме, — считает Чубаров, — могут появляться потенциально высокие политики, но система не дает реализовать этот потенциал. Тогда эти личности вынуждены либо уйти в сторону, либо бороться против системы. В цивилизованном же государстве, если человек, в силу разных обстоятельств оказавшийся у власть, не мешает обществу жить, — это уже политик. А если при этом он способен, хоть в чем-то убедив общество или выбрав правильные пути действия, вывести это общество немного вперед, тогда это высококлассный политик. Но многие идеи не могут вызвать к жизни серьезных политиков. Это происходит в том случае, если идея, насколько бы симпатична она ни была, просто нереальна в той ситуации или в той форме, в которой она ставится. Из этой серии, например, постановка вопроса об изменении границ таких больших государств, как Украина и Россия. Но если бы он был сформулирован другим образом, при сохранении, скажем, интересов русских, идея могла бы достаточно долго существовать и не во всех своих проявлениях была бы направлена против населения. Я понимаю и разделяю мнение, что а Крыму есть большая группа людей, устремления которых направлены к России. Их проблемы можно и нужно решать, но не доводя их до абсурда или утопии. И Крым, и Украина не только ничего не потеряли бы, но и приобрели. 

На мой взгляд, пожалуй, самая трудная для политика ситуация — та, при которой интересы одной большой общности людей могут войти в противоречие с интересами другой большой общности. Чубаров понимает, что такое не исключено. 

— Тогда политики, отражающие эти разные противоречивые интересы, если они по большому счету думают об этих больших группах людей, должны найти общие интересы, то есть такие, которые объединяют, оставив противоречивые аспекты на втором плане. Поэтапное разрешение общих проблем позволяет потом найти взаимопонимание в других вопросах. В нормальных государствах политики так и делают. У нас же, как правило, на передний план выводятся те проблемы, которые людей разъединяют. Определяя свою позицию еще на 1992-1993 годы, мы исходили из того, что Крым должен находиться в составе Украины. И не потому, что не любим Россию, просто учли, в чем заключаются интересы крымских татар. Мы выделили три большие группы вопросов: самые актуальные, связанные с возвращением крымских татар и восстановлением их прав, поставили самоцель. Потом начали определяться, при каких условиях их возможно минимально и цивилизованно реализовать. Нужна правовая база, регулирующая данные вопросы, ее на Украине и в Крыму нет, значит над этим мы должны работать. Нужны большие средства, чтобы хоть как-то помочь людям в их личном обустройстве в Крыму, — этих денег фактически тоже нет. Но даже, как мы размышляли, если ВС Украины начнет понимать, что такая база должна быть и пойдет навстречу, и где-то возьмутся финансы, а в Крыму при этом не будет спокойствия, мы не сможем реализовать ни законы, ни деньги. Здесь мы вышли на общие со всеми крымчанами интересы: нам, крымским татарам, как и всем другим, нужна стабильная ситуация. Это то, что нас всегда здесь должно объединять. И когда мы проанализировали все политические силы в Крыму, мы для себя определили, что самую большую опасность для дестабилизации ситуации здесь  представляют те, кто пытается пересмотреть установившиеся границы. Мы не даем оценку: почему в тот или иной момент границы сложились таким образом. Это уже вчерашний вопрос. Нам сегодня надо жить. Мы воспринимаем, как данность, что Крым находится в составе Украины. А попытки перестроить границы в современном мире — это военные конфликты. 

— Крымскотатарский народ, как и любой другой, имеет право на самоопределение. Это истина, которая не требует ничьего согласия, объективная реальность. Но весь вопрос заключается в том а какой форме можно реализовать это право. В  большой политике требуется учет всех те реальностей, в условиях которых народ до сих пор не реализовавший это право, хочет его реализовать. И в ситуации, имеющейся в целом на Украине, наличие у Крыма особого статуса тоже нормально. Но нас волнует, на чем должен базироваться этот особый статус. Если просто говорить, что Крым многонационален — это не аргументы. Многонациональны все регионы Украины и специфичны все. Тут надо говорить о том, что в Крыму есть народ, который не может уйти на другую территорию и реализовать там свое право на самоопределение. Начинается самое сложное, в какой форме надо и возможно реализовать это право? Ответ есть только один в такой форме, которая бы удовлетворила крымских татар, ибо они есть объект самоопределения, вообще всех жителей Крыма, потому что они живут на этой территории и тоже имеют свои интересы и должны иметь гарантию, что их интересы никоим образом не будут ущемлены, ну и, разумеется, мы должны брать во внимание и третью сторону — собственно государство. Все должно соответствовать в целом интересам государства Украины. В этой связи, если бы Крым обладал государственной национально-территориальной автономией, — это, с моей точки зрения, устраивало бы всех. Не было бы испуга у некоторых политиков, что татары, опираясь на международное право, попытаются реализовать свое право в крайних, скажем, небезопасных для Украины, формах. Крымские татары были бы удовлетворены тем, что такой статус Крыма подчеркивая их естественные права, позволит создать механизм, который гарантировал бы сохранение их языка, культуры, всего того, что делает их крымскими татарами. Другие, нетатары, проживающие в Крыму, были бы гарантированы, что по отношению к этой форме государственности не могут применяться какие-либо репрессивные методы, как происходит сейчас, например, со стороны Киева, которой, по большому счету, имеет и моральное и юридическое право их применять, потому что Киев организовал эту территорию как автономию на основе территориального признака. Но, если бы автономия была связана с субъектом самоопределения, а в Крыму крымские татары имеют это право то тогда бы и татары, нетатары, и государство в целом – каждая сторона была бы застрахована и по отношению друг к другу от каких-то резких движений Мне жаль, что эти категории пока здесь, в Крыму, многими политиками не воспринимаются. А это было бы благо для всех. 

Увы, семьдесят лет нам говорили о равенстве и дружбе народов, но не учили по-настоящему уважать и понимать друг друга, да и до сих пор исподволь и явно пугают различием вероисповеданий, доказывая, что мусульманство — страшная, угрожающая православным сила... 

— Хотим мы этого или не хотим, но у людей существуют те отрицательные стереотипы, которые им вбивали в голову, и люди не могут от них отказаться в течение одного дня. У нас в истории было много событий, которые, конечно, наложили свой отпечаток. Потребуется определенное время, чтобы развеять все эти стереотипы. 

АМПЛИТУДА ЛИЧНОСТИ... КОГДА ПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ НЕУМЕСТНА

Мне приходилось видеть Рефата Чубарова в разных обстоятельствах. Его эмоциональные, но всегда взвешенные выступления в парламенте создали впечатление о нем, как о человеке мысли, стратеге или теоретике. Но вдруг... Чубаров, принимающий кардинальное решение и действующий буквально напролом, стремительный, безапелляционный и даже резкий. Так было совсем недавно, когда он возглавил группу депутатов, потребовавших создания нового Верховного Совета Автономной Республики Крым. 

Чубаров — в динамике чрезвычайных событий — сам динамичный, мгновенно оценивающий ситуацию, решительный до отчаянности. Когда бежал он во время «феодосийско-судакских волнений» навстречу взбудораженному шествию, распаленной толпе: остановить, успокоить, примирить. А ведь миг чьего-то ослепления гневом и камень под рукой... 

Так какой же он все-таки? 

— Уверен, чем больше человек убежден в правоте того, что он делает, тем он последовательнее, логичнее и объяснимее в своих поступках. Особенно в политике. Ведь умозаключения многих лишены последовательности, потому что люди, опираясь на какую-либо идею, сами интуитивно чувствуют если не ее ложность, то по крайней мере ее нереальность. Поэтому и в политике они шарахаются. Но мне представляется, что позиция моих коллег, я имею в виду и крымских татар, когда они борются за свои права и не перешагивают черту, за которой эти права приобретаются путем ущемления интересов других людей — это, наверное, и есть стержень, позволяющий многим из нас быть достаточно последовательными в , своих поступках. Как только мы изменим, не дай Бог, эти позиции и начнем пренебрегать правами других, это будет катастрофа и идей, и борющихся за эти идеи. Решимость действовать в тех или иных экстремальных ситуациях всегда исходит из главного, чтобы конечный результат не был катастрофичен для людей. Эти действия могут быть и в политике, и на митинге,  и в других сферах и ситуациях, но никогда нельзя забывать о возможных последствиях. Занимаясь профессиональной политикой, Чубаров исходит из того, что она, политика, — это мера возможного, а не желаемого. И, бывает, чтобы потом достигнуть результата, политику, исходя из ситуации, иногда приходится не все договаривать, отмалчиваться, когда считаешь себя по-человечески обязанным высказаться, Конечно, есть для него в этом элемент личностной сложности, но... — Если осознаешь ту реальность, которая вокруг тебя, и знаешь, что даже высказав более полную правду, только будешь способствовать ухудшению ситуации, то лучше недосказать. Опять же для меня весь смысл политики заключается в том, чтобы не навредить. Мне могли не нравиться и не нравились, скажем, те методы и формы, в которых высказывалась и пыталась реализоваться российская идея в Крыму. Но независимо от того, нравится мне это или не нравится, я признаю за людьми право иметь такую идею. 

ВЫХОД НА ОДНУ ЛИНИЮ... НЕ ОГНЯ — ГОРИЗОНТА.

Что еще значимо для меня в личности Чубарова, так это то, что он, в принципе, остается верным себе в любых ситуациях. Пожалуй, самый весомых авторитет зарабатывает политик, проповедуемые идеи и слова которого не расходятся с действиями. Тогда уважение к нему вольно или невольно вызывает у людей желание подражать. И «просто» политик обретает личностную весомость. Так рождается истинный лидер. 

Тогда, в событиях, названных «крымскотатарскими волнениями», что происходили в Феодосии и Судаке, он выступил, в первую очередь, стороной примиряющей, требующей только объективности и справедливости. 

Декларируя уважение к людям разных национальностей, соблюдение интересов всех, бережное отношение к обычаям, культуре, религии различных групп населения, он исповедует этот принцип и в своей деятельности. Будь это речь на площади перед массами, выступление в телеэфире или трагическое прощание не похоронах его соплеменников, Чубаров обращается к крымчанам на русском, украинском и, конечно, родном — крымскотатарском языках. 

— Коль мы заявляем, что нам всем жить вместе, то надо быть внимательными по отношению хотя бы к мероприятиям, связанным с религией, определенной формой поведения, чтобы, не дай Бог, каким-то образом не вызвать раздражение или обиду у людей. Но приходится признать, что большинство иногда не замечает, как его необдуманные действия могут обижать тех, кто в меньшинстве. Был я недавно на сессии Белогорского райсовета. Туда пригласили православного священника. Хорошо выступал. Говорил, что Крым — место, где исповедуются классические религии мусульманство, православие, иудаизм что сейчас много псевдорелигиозных течений, которые захватывают людей разной национальности, и надо сделав так, чтобы с укреплением классических религий, конфессий люди были терпимее по отношению друг к другу. Все было прекрасно, но ведь у организаторов, депутатов не хватило понимания, что надо было пригласить и мусульманского священника. Некоторые наши депутаты изгоняли скверну из зала заседаний парламента, но, получается, не до конца изгнали, может, она продолжает действовать на нехристиан. Ведь наш священник ее не изгонял. 

— Покоробило и когда родители разных национальностей провожали возле военкомата детей в армию, благословлял их представитель только одной конфессии. А ведь там были и мусульмане, и евреи... Конечно, это недостаток общей культуры, не больше. Но должны понимать и русские, и татары, и украинцы: если мы действительно хотим здесь обустроить многонациональное общество, учитывая и те реалии, что живем-то в украинском государстве, тогда надо принять одну позицию — никто не должен быть проводником чьих-то отдельных интересов. Стоит определиться таким образом и в таких формах, чтобы всем здесь было хорошо. А если кто-то в Крыму попытается быть проводником «заграничных» интересов — это будет крах для полуострова. Мы для себя такую позицию определили: да, нас с Турцией связывает близость культуры, традиций, обычаев, языка, но не больше. Турция — это другое государство. 

Удивительно, может быть, но мне, украинке по паспорту, крымчанке по месту рождения, чьи родословные корни тянутся из далекой Испании с одной стороны и, как начинает выяснятся, из рода-племени караимов, — с другой, мне, которая при всем этом не может не ощущать свои менталитет как космополитический, тем не менее отнюдь не чуждо понятие неразрывности связи с землей предков, необходимости воссоединения духовного и физического с единственным местом на планете, называемым «родина», питающим силы и годами подвигающим на борьбу Рефата Чубарова. Вероятно, есть нечто общее — общечеловеческое, что надо просто принимать и учиться понимать. 

Рефат Абдурахманович отнюдь не считает, что человек до конца своей жизни должен бороться и бороться, как считалось раньше. Чубаров мечтает, чтобы лет через десять не было проблем такого рода, как сегодня. Чтобы мы все в Крыму жили и не беспокоились, как работает парламент... Чтобы всем было хорошо. Мечтает о том, что сможет тогда заниматься любимым делом, в кругу семьи и близких созерцать на старости лет мирную, устроенную жизнь крымчан. 

Чубаров мечтает о будущем радостном, большом общем доме — земле Крыма. А пока и дом, и родная крымская земля как-то страшновато — росчерком канцелярского пера объединены в его паспорте в графе «прописки» одной странной записью: массив такой-то, земельный участок номер... 

КАКОВА ОНА, ИНАЯ ПЛОСКОСТЬ ОТВЕТСТВЕННОСТИ?

Чубаров-депутат хочет обустроить Крым, Чубаров — человек и глава семьи надеется построить собственный дом. Символизм этого слова «строить», как и самой профессии, кстати, первой в трудовой биографии Чубарова, вплели собственную нить в его жизнь. Сам процесс строительства любим для него и в прикладном, и в опосредованном смысле. Даже как вид отдыха, смены занятий. 

— В 1992—1993 годах я еще был вне властных структур, и часто приходилось, чтобы уяснить ситуацию, слушать по транзистору сессии ВС Украины или Крыма. Самое большое удовлетворение получал, когда клал кирпичи, а в это время депутаты там ссорились. Голова слушала транзистор, а руки и глаза работали на кладку, которую я вел. Может быть, это похоже на мазохизм, но ты видишь, что строишь, а там они о чем-то таком глупом кричат. 

— За прошедший год, будучи депутатом, я не только очень устал, но и постарел. Мне чаще бывало тоскливо, чем спокойно или все равно. Чувствую: где-то в душе больше потерял, чем приобрел. Стал крайне неуравновешен... Пытаясь убедить человека, бывает, срываюсь, выхожу из себя, правда, только среди своих единомышленников, с оппонентами стараюсь оставаться корректным. Увы, своих близких меньше жалеем, чем чужих.... 

Человек, становясь депутатом, да еще и такого уровня, как правило, что-то приобретает. И совсем необязательно соотносить это с материальной стороной. Опыт, мудрость, уверенность, определенный статус в обществе, наконец. Но для Чубарова — заместителя Председателя Меджлиса и здесь все по-другому. Для него стул депутата, а тем более кресло заместителя Председателя Верховного Совета Крыма — ступень на пути к возрождению, закреплению статуса своего народа. И это ответственность иного уровня, менталитет особой значимости. И будни. Депутатская работа с людьми, избирателями. 

— Сегодня депутат мало что может сделать, независимо от того, по какому принципу он выбран. Еще меньше можем мы, крымские татары, потому что к нам люди приходят с одними и теми же проблемами, которые нынче нерешаемы, — это, как правило, жилье. Другая страшная проблема, когда люди тяжело болеют, и, чтобы их спасти, нужны большие средства. Обычно помогаем, когда можем. Но очень мало таких проблем, где действительно можно помочь. И тогда важно говорить людям правду, просто не отталкивать, не хамить. Хамство — самое страшное для государственного чиновника, а особенно для депутата, избранного людьми, Когда уходят от меня посетители, я и сам бываю опустошен, от полного физического разрушения спасает только то, что и человек это понимает. 

— Но если мы попытаемся сами — парламент — не разрушать дальше это общество, возможностей для оказания помощи будет становиться больше. Ведь во многих случаях мы не могли нормально разговаривать и с тем же правительством. Последнее время я физически ощущал; там, где могли помочь Крыму, не очень охотно на это шли, потому что мы их уже раздражали именно в силу своего абсурдного поведения. 

— Часто огорчает и менталитет большинства избирателей, и не только моих, которые считают в силу прежнего воспитания системой, что, если ты захочешь, то сделаешь, а копь ты не можешь помочь, то не до конца захотел. Раньше достаточно было «высокого» звонка, и находилась квартира, правда, за счет кого она находилась, кто оставался за бортом — это другой вопрос. 

— Для нашего общества характерны явления, которые должны особенно нас беспокоить. Первое: мы не выделяем тех, кто сам себе никогда не сможет помочь. А ведь надо работать именно с этой категорией. Второе: бывает, приходят посетители, каким-то образом миновавшие официальные ступени. Здесь я опираюсь на общественность. Разговариваю с председателем сельского Меджлиса, с представителями райисполкома, выезжаем на место выяснить ситуацию. Часто и отказываем. Потому что могут потерпеть. У них хоть чуть-чуть лучше. Но с ними никто не работает, ни правительство, ни депутаты. И это больная тема, проблема. Ведь эти люди будут попадать в ситуацию все более худшую. Еще одна большая проблема — потребительское отношение к обществу. Люди переносят на сегодняшние реалии тот стиль жизни, который был у них раньше. Надо было получить раньше уголь — пошел в сельсовет, стукнул кулаком или написал заявление. Сегодня все изменилось, не понимают, что все зависит от них самих, надо просто вкалывать. 

У Чубарова за день на приеме бывало до 50 человек. Это и сложно, и нерационально. Ведь каждую поставленную задачу надо потом выполнять недели две, а то и более. Набирается слишком много всего. Когда стал Председателем Постоянной комиссии, принимал раз в месяц. Кроме того, много приходится разъезжать, работать с письмами. 

Подавляющее большинство посетителей — крымские татары, они часто не верят в те пути, механизмы решения вопросов, которые установлены официально. Испытав хоть раз отторжение, когда говорят: идите в свой Госкомнац, у вас же там татарские деньги, — вообще перестают обращаться в какие-либо учреждения. 

Последнее время стали поступать письма и не от татар, связанные с проблемой охраны правопорядка, с ущемлением прав со стороны властей. Как ни странно, они начали приходить после событий в Феодосии и Судаке. Люди пишут, как понимают: надежда только на вас вы же решили бороться с рэкетом… 

На мой взгляд, есть в этом и некий положительный момент — у депутатов от крымских татар приобретается менталитет избранников общекрымского значения. 

Чубаров вообще считает, что изолированно решать проблемы только одной группы населения, не решая общие проблемы для всех, невозможно. Более того, к этому давно пришли те, кому ежедневно приходится заниматься конкретными задачами — среднему звену власти, на местах, в хозяйствах. Где делят: вы сами по себе, а мы сами по себе, там часто бывают сложности. Там же, где поняли, что надо все решать совместно, как правило, не бывает непредвиденных ситуаций. 

Эту ситуацию Чубаров переносит и на весь Крым. 

— Ведь многие вопросы едины для все» нехватка угля или газа, воды — это не национальная проблема. Все одинаково испытывают трудности.

НАСЛЕДСТВО ИЛИ РОДОВОЕ ДЕРЕВО: МОНО- И СТЕРЕО-

Такова специфика «газетного материала что нет возможности рассказать о герое все что узнал, накопил в процессе сбора информации. И все же хочу поделиться с читателями ответом Рефата Чубарова на один из моих журналистских «дурацких» вопросов. Не в силах отделаться от впечатления, что в этом в общем-то по-настоящему зрелом человеке сохранилась где-то в глубине частичка романтика в истинном, неизуродованном смысле этого слова, я попросила его представить на минуту, что вдруг выпадет на его долю огромное наследство... 

— Это нормальное желание каждого человека — пользоваться всеми возможными благами, чтобы жизнь была в радость. Но надо понимать: невозможно это сделать, пока вокруг будут люди, не имеющие того же. Поэтому иногда вызывает удивление, когда люди напоказ выставляют свое богатство или свою собственность и при этом не задумываются, что есть рядом полуголодные. Мы, конечно, будем жить все по разному, кто-то больше работает, больше зарабатывает. Умеет за счет своего ума, потенциала лучше обустроиться. И это нормально. Никто никому не должен заведовать. Но при этом надо исходить из того, чтобы общество в целом могло жить нормально. Чтобы не было ненависти, и самое главное— отчаяния. Наше общество завтра может взорвать только отчаяние людей. Ведь отчаявшиеся люди могут вести себя непредсказуемо. И что тогда любое богатство, которое будет сметено в один день? 

Случись у меня наследство, какую-то часть я бы использовал, чтобы построить нормальный дом и жить нормально со своей семьей, а если бы оно было громадным, я бы построил школу. Раздать деньги каким-то группам людей, избранным все равно было бы несправедливо. А лучше сделать для всех и то, что необходимо. Я построю дом, хотя бы восемь на восемь, а напротив моего участка есть зарезервированное место, там бы я построил школу. А еще, чтобы вокруг моего дома было все нормально, должно быть благополучие для всех... Так, что пусть оно выпадает, это наследство. 

«Да, пусть», — от всего сердца пожевала и я. Ну, а пока.... 

Будем радоваться тому наследству, что есть у нас всех, что еще сохранилось в Крыму, людям с живой душой, нашему теплому морю и южному солнцу, горам и камням, хранящим память, даже когда изощренно стирались названия, слова, буквы «изгнанного» когда-то языка. И кипарисам, вырастающим вновь и набирающим свежие соки. И всем растениям, молодая поросль которых так переплетается со старым корневищем-основанием, что представляет уже одно целое. Крым...

Л. ЧЕВЕЛЬЧА

• < Назад
• Вперёд >