И ЭТО – МОЯ СУДЬБА
- Подробности
- Категория: Рамазанова Зарема Усеиновна — досье
- Опубликовано 08.05.2019 21:36
- Автор: Super User
- Просмотров: 300
(Газета «Крымская газета» от 16 мая 2001 года)
Зарема РАМАЗАНОВА: я буду счастлива, когда наступит время и перестанут говорить о программе возвращения, когда вернется и обустроится весь мой народ и крымчане перестанут делиться на ваших и наших. «Мы, старшее поколение, начали создавать демократическую систему, но нашим детям ее ставить на ноги. И, в общем, я абсолютно уверена, что все у нас в нормальных руках», — считает и. о. председателя Республиканского комитета по делам семьи и молодежи Зарема Усеиновна Рамазанова.
— Старшее? В таком случае расскажите немного о себе, — не удержалась от вопроса, глядя на эту молодую, обаятельную женщину.
— Я родилась в Узбекистане в 1957 году в семье фармацевтов. Так что медицина - это мое, родное. Но школу закончила во времена расцвета нашей страны — БАМ, строительные отряды... 28 июля 1974 года, хорошо это помню, я забираю документы из мединститута и сдаю их в архитектурно-строительный. Папа был в предынфарктном состоянии: там же мат, грязь, сапоги, мужики... Старшая сестра у меня врач, вторая — кандидат физических наук, живет в Москве, в свое время работала в ФИАН СССР, в лаборатории под руководством Сахарова. В 1979 году я закончила Самаркандский архитектурно-строительный институт. В этом прекрасном городе мы жили, там я вышла замуж, там был построен первый в моей жизни дом, по моему проекту. Так получилось, что меня пригласили на работу в комсомол, прошла все ступени, стала вторым секретарем райкома в 25 лет. Считалось, что неплохо начала свою карьеру. В Азии все было четко, ясно и понятно; первый руководитель — узбек, второй — русский или украинец, и вдруг — крымская татарка! Такое неадекватное, может быть, для того времени мое поведение, когда у нас в семье было три дочери, и привело к тому, что я должна была подчиниться нашим традициям — привезти маму в Крым. Папа к тому времени уже умер. В 1988 году, 12 апреля, в День космонавтики, я прилетела в Крым, с чемоданом и младшей, пятилетней дочкой. Муж, старшая дочь, мама приехали позже.
Так началась наша жизнь в поселке Зуя. Год я не работала. Потом встала на партийный учет, познакомилась с Николаем Петровичем Колисниченко, и пошло все, закрутилось... Тогда ведь представляли отчеты о крымских татарах. Попала в поле зрения Леонида Ивановича. Решили познакомиться со мной. Вот так, с этих людей и началась моя жизнь в Крыму. Была делегатом партийного съезда. Тогда меня взяли на работу в Центральную городскую библиотеку, заведующая которой Майя Михайловна Грехова очень много для меня сделала. Это сейчас можно об этом спокойно говорить. Тогда был такой комплекс — год без работы, без прописки, мытарства... Из библиотеки меня перевели в Центральный райком партии. Первым секретарем был тогда Геннадий Александрович Бабенко. Я умышленно называю фамилии людей, с которыми мне приходилось сталкиваться в жизни, по работе. Я всем очень благодарна, потому что, может, то, что я сегодня из себя представляю, без них не произошло бы. Каждый внес свой вклад в мою судьбу, мою биографию, мое становление. Потом, в 1991 году, когда все случилось, для меня это была большая трагедия... Прихожу одним утром на работу и вижу — такой огромный Вася выдирает из стены металлическую вывеску горкома партии, все... Вот так оказываешься дома. В это время в Крым уже активно приезжали татары, при Совмине создали первый комитет по делам депортированных, возглавлял его ныне уже покойный Османов. При комитете организовали дирекцию строящихся предприятий, ее директором был Безазиев. Потом этот комитет по делам депортированных возглавил Лентун Романович. Он пригласил меня на работу. Таким образом я попала в Совмин, 5 ноября 1991 года. Каждый зампред, с которым мне пришлось работать, — это школа. Они были все очень разные. Представьте себе: Безазиев, Форманчук, Умеров, Арифов, Антипенко — каждый из них — личность и в то же время все совершенно разные.
Пожалуй, дольше всех мне пришлось поработать с Виктором Павловичем Антипенко. Это человек с каким-то совершенно новым мышлением, новыми взглядами, то есть руководитель новой формации. Казалось бы, тоже прошел ту же школу комсомола, партии, но тем не менее... Тогда ведь пришел и Таряник, Министерство курортов для меня была совершенно новая отрасль. Тогда пришел Козубский со своим комитетом по информации. Тоже незнакомая сфера была.
Раньше я занималась социальными вопросами — здравоохранением, культурой, соцзащитой и неплохо ориентировалась в них, а тут вдруг бюджетонаполняющее министерство! Это сейчас Александр Иванович навел такие порядки, еще критиковать пытаются... А что там было несколько лет назад! Не могу сказать, что просто было, но теперь, когда я ушла оттуда, понимаю — шел нормальный процесс, мы должны были это пережить. Наше поколение 35 — 40-летних было воспитано на идеалах социалистического строя и вдруг попало — нате вам демократию, ориентируйтесь как хотите. Думаю, надо учиться еще многому, тем более раз попала в комитет, где надо заниматься семьей и молодёжью.
— Надо молодеть!
— У меня две дочери. Старшая уже закончила мединститут, младшая — на первом курсе. Так что хорошо знаю и понимаю проблемы молодежи. Хотя скоро стану бабушкой.
Я убеждена, что вести молодежь за руку ни в коем случае нельзя. Каждый человек в этой жизни должен получить свою порцию добра, зла, каких-то разных человеческих взаимоотношений. Три года наши дети женаты, с первого дня живут отдельно. Муж у меня — большой и красивый мужчина, которого я очень люблю. Две мамы, его и моя, живут с нами. Одной — 75, другой — 80 лет. Это все равно, что у меня Двое маленьких детей. Но если бы не они, вряд ли у меня что-нибудь в жизни, в карьере получилось. Они воспитывали моих детей, я ведь целый день была на работе. Вот такое мое семейное положение. В 1994 году мы переехали в Симферополь. Дом, в котором живем, тоже построен по моему проекту и почти своими руками.
— Чем, на ваш взгляд, должен заниматься комитет, который вы возглавили?
— Вся суть нашей работы в его названии — комитет по делам семьи и молодежи. Что такое семья? Это дети, это проблемы женщины. Они очень остро стояли в Азии, но по-своему. Здесь они повернулись иной стороной. Женщины в Крыму самостоятельные, посмотрите, сколько у нас общественных женских организаций!
— В Азии их не было?
— Может быть, сейчас тоже есть, но тогда, например, когда я работала в обкоме комсомола, нас было всего три женщины. Секретарями в приемной работали ребята. Если здесь было нормально, что девушки 30 — 35 лет работали в том же комсомоле и были не замужем, то в Азии это считалось ненормальным. И разводов-то там, наверное, процентов на 80 было меньше, чем здесь. Потому что браки были продуманнее и подкреплены какими-то семейными традициями. Когда у тебя огромный род в 150 человек и все участвуют в процессе подготовки к свадьбе, не так-то просто потом развестись. Узнавали всю подноготную друг друга.
— И что же в Крыму?
— Здесь я столкнулась с женщинами европейского воспитания. Абсолютно самостоятельные и в большинстве своем неподготовленные к семейной жизни. Да, со мной спорят, но в доме должны существовать неписанные законы. Вышла замуж по любви, а я так понимаю здесь только по любви, будь добра, принимай мужа таким, какой он есть. Тем более, если есть дети. Мужчина должен зарабатывать деньги, а вы своих мужчин заставляете мыть посуду, стирать белье. Да, к сожалению, семья сегодня — это тяжелый женский труд, но раз уж ты встала на этот путь, иди.
— Это кредо вашей жизни?
— Если хотите, да. Поэтому, и в силу всего сказанного, очень важное направление работы комитета — работа с женщинами. Мы должны учить их, помогать им выживать в нынешних непростых экономических условиях. Большинство выживает, но раз есть у нас детские дома и приюты, значит, есть у нас и несчастные женщины, которые вынуждены оставлять своих детей. В Крыму есть очень мощное женское движение, которое возглавляет Римма Николаевна Чепурина, и мы рассчитываем на поддержку. Буквально недавно я познакомилась с удивительной женщиной Людмилой Евгеньевной Гендиной. Таких, как она, неравнодушных, к счастью, у нас много. И если мы сегодня имеем детские приюты, детские дома семейного типа, которые ох как сложно создавать, значит, живем мы не зря.
— В связи с этим вопрос: у депортированных, в том числе у крымскотатарских женщин, проблемы выживания стоят, еще острее. А у молодежи тем более?
— Безусловно, наш народ находится в очень сложной ситуации. Да, женщинам трудно, кандидаты наук вынуждены сегодня заниматься несвойственной им работой. Но, с другой стороны, любой труд ценен, если ты должен выжить. Впрочем, женщины-татарки не исключение. У нас есть лига крымскотатарских женщин, организацию крымскотатарских юристов возглавляет женщина. Наши женщины не растерялись. Радует то, что все больше их идет работать, например, в здравоохранение. Хотя на первых порах было все — и слезы, и жалобы, и коллективы их не везде принимали. Почему называется адаптация в украинское суспильство? Была же масса документов, постановлений по этому поводу. Вот эта адаптация идет тяжело, но все-таки совместными усилиями нам удалось сделать многое. И мне так не нравится, когда начинают разделять — ваши, наши. Я буду просто счастлива, когда наступит время и перестанут говорить о программе возвращения, когда вернется и обустроиться весь мой народ, когда эта тема сама по себе перестанет быть. Когда мы перестанем говорить о том, что нужно выдвигать татар на государственные посты. Вы знаете, это где-то даже оскорбительно, что тебя выдвигают не по деловым качествам, а потому что ты крымская татарка. У ваши» детей нет никаких проблем адаптации, они есть у людей старшего поколения. У наших женщин те же проблемы, что и у других. Они только усугублены осложненными жилищно-бытовыми условиями. Сейчас на первый план выходят деловые качества каждого: что ты из себя представляешь, то и получай. Вот это и называется адаптация в крымское общество. Я думаю, что женщины в этом процессе — движущая сила. Поэтому наш комитет старается поддерживать все женские организации, координировать их работу.
— Наверняка, проблемы молодежи также станут приоритетными, наравне с женскими?
— Безусловно, придется что-то менять, совершенствовать, но государственная молодежная политика была, есть и будет. Недавно прошло, скажем, одно мероприятие, хотя я очень не люблю это слово. Оно оставило у меня чувство правильности и удовлетворенности тем, что мы делаем. Приходит к нам советник по вопросам молодежной политики зампреда Совмина Андрей Филонов и говорит: «Помогите организовать встречу с Сергеем Владимировичем Куницыным, молодежи есть о чем с ним поговорить». Представляете?! Ни плана проведения встречи, ничего. Мы же так не привыкли. И, надо сказать, здесь и сказался возраст нашего премьера: он спокойно со всем согласился и сказал — молодежи надо доверять. Тогда все прошло замечательно, получился хороший разговор. Насколько же грамотная у нас молодежь! Вы знаете, где-то по-человечески мне было сложно осознавать, что у нас подрастает поколение совершенно новой общественно-экономической формации. Мы хотели демократию, мы хотели такую систему хозяйствования, мы хотели такую систему управления, мы, старшее поколение, ее начали создавать, но детям ставить ее на ноги. И я абсолютно уверена, что все у нас будет в хороших руках.
Интервью взяла Елена ОЗЕРЯН