ЕГО ВНУТРЕННЯЯ СВОБОДА НЕ ЗАВИСЕЛА НИ ОТ КПСС, НИ ОТ ВЛИЯТЕЛЬНЫХ НАЧАЛЬНИКОВ
- Подробности
- Категория: Иоффе Адольф Абрамович — досье
- Опубликовано 04.05.2018 13:40
- Автор: Super User
- Просмотров: 289
(Газета «Крымская известия» от 28 декабря 2012 года)
Мой отец рано умер. В семье появился отчим, которому до нас с сестрой, кажется, не было никакого дела. С годами такой дефицит общения привел к тому, что в каждом взрослом мужчине я подспудно искала отца. Примерно в такой плоскости развивались наши отношения с известным и уважаемым в Крыму человеком — Адольфом Абрамовичем Иоффе.
Периодически в телефонной трубке раздавался его голос:
— Ирочка, вы написали очень хорошую статью. Читал ее с удовольствием…
Я вдруг возомнила, что иной риторики из уст моего старшего товарища никогда не услышу. Как вдруг однажды он отчитал меня самым строжайшим образом. В ту пору с его сыном Григорием Иоффе мы вели на Русском радио программу «Регион», и я в комментарии ко Дню энергетика перепутала вольты с ваттами. Адольф Абрамович, по-моему, едва дождался конца программы и раскритиковал меня в пух и прах. Я разрыдалась. Думала, конец нашим милым беседам. А он позвонил через пару недель и, как ни в чем не бывало, начал с традиционного:
— Ирочка, мне очень понравился ваш материал в последнем номере…
Только много лет спустя, прочитав книгу воспоминаний Адольфа Абрамовича Иоффе «Неповторимая жизнь», я поняла особенности этого ершистого, чуточку строптивого, сильного, строгого, но очень справедливого характера.
Что там я? В начале карьеры молодой инженер «Крымэнерго» Адольф Иоффе что-то подправил в трансформаторной подстанции, и она оказалась вдвое дешевле и конструктивнее типовой. Ему выдали авторское свидетельство. Вызвал директор. Адольф Абрамович подумал, для похвалы и поддержки. А тот начал намекать, мол, почему не взял в соавторы? Вошел в раж, перешел на угрозы и сделал характерное движение — как пишет мемуарист, «показал двумя большими пальцами своих толстых рук жест, каким давят вшей, и сказал: «Не возьмешь в соавторы — вот так раздавлю!». Он не знал, что за этим последует… Я схватил со стола увесистое пресс-папье, размахнулся и рыкнул: «Пока ты меня раздавишь, я прямо сейчас тебя убью!». Надо было видеть позеленевшее, испуганное лицо этого руководителя».
Без улыбки читать этот фрагмент невозможно, однако представьте такую ситуацию в своей судьбе. Я бы стерпела, промолчала: жизнь научила не плевать против ветра. Но в Адольфе Абрамовиче всегда поражала внутренняя свобода, не зависящая ни от КПСС, ни от влиятельных начальников. Я неизменно ощущала ее в общении с ним и задавала вопрос — откуда? Он родился при Сталине. Юность, зрелые годы пришлись на душную эпоху агиток, эфемерных лозунгов и коммунистических миражей. Ответ опять-таки нашла в мемуарах. Ему принадлежал целый мир, в котором были родной двор, где он исследовал каждый уголок, ветреная буфетчица Феня, одаривавшая конфетами, принесенными очередным ухажером, восхитительные вечера, когда взрослые выносили на улицу стулья и в сгущавшихся сумерках затевали разговоры о жизни, кинотеатр, романы Жюля Верна… Я думаю, такой фундамент сделал его настолько сильным, что впоследствии он всегда чувствовал его под ногами и не боялся ни черта, ни дьявола.
Однажды Иоффе-старший рассказал историю поступления единственного сына в Симферопольский пединститут. Тот штурмовал престижный историко-филологический факультет. За глаза его называли кузницей партийной номенклатуры.
— Я палец о палец не ударил, чтобы пристроить Григория на хлебное место, — признался Адольф Абрамович. — Более того, мне не нравились его ранняя популярность у девушек, то, что в старших классах он уже играл на ударных в ресторане и наблюдал разгульную жизнь. Я настаивал на армии. Но Гриша дружил с сыном первого партийного лица Крыма — Виталиком Кириченко. Тот уже учился в институте. Вместе они разыграли гениальную комбинацию. Когда пришел черед сдавать историю моему чаду, Виталик устроил дело так, что принимавшего экзамен профессора позвали к телефону. Гришка отбарабанил, что знал, аспиранту, получил «пятерку» и стал студентом. Мой воспитательный план провалился, армии не случилось. Благо, со временем всякие-разные события потихоньку научили Григория уму-разуму, он распределился в сельскую школу, женился и вскоре подарил мне любимого внука Дениса.
Теперь понимаю, откуда в Иоффе-младшем ироничное отношение к «золотой» молодежи. С таким строгим отцом не забалуешь. Но, Бог мой, как же он по-житейски мудр и прав! У меня недавно случилась поездка в Москву. Исполнилось 60 лет факультету и три десятилетия с тех пор, как я его окончила. С некоторыми однокурсниками не виделась с выпускного вечера. У тех, кто нашли себя в профессии, чьи дни наполнены трудами и заботами, светятся глаза. У торговцев же алюминием, металлопрокатом и нефтью они пустоваты. Есть миллионы, дворцы на Рублевке. Каждые пять лет меняются молоденькие жены. А счастья и тепла нет. «Веришь, поговорить не с кем! — ближе к полуночи, изрядно приняв в ресторане «на грудь», размазывал слезы по щекам внешне вполне благополучный одногруппник. — Всем что-то надо, все так и норовят подоить. Жену интересуют только мои деньги, сыновей — тоже…».
Вернувшись к моему герою, могу вас заверить, уважаемые читатели, что он вложил в книгу «Неповторимая жизнь» весь свой опыт. Пробежишь по страницам — и убережешься от ошибок, просчетов, неверных шагов. Читается она на одном дыхании. Это не толстый фолиант, но каждое слово — на вес золота. Есть очень откровенные строки. Я повторяла их про себя множество раз. «Когда мне было чуть больше четырех, я демонстративно ложился в саду на лавочку и громко читал газету, ожидая похвал от детей и взрослых. И только сейчас понимаю, каким задавакой выглядел… Это был первый урок пользы скромности. Такие уроки были и в зрелом возрасте, они есть и сейчас… Хоть и называю свои ордена, медали, прочие висюльки «бляшками», на самом деле ими горжусь и иногда выставляю напоказ. Где-то внутри понимаю, что многие завидуют, некоторые смеются. То же самое происходит, когда я веду занятия или совещания и выставляю свои знания и опыт напоказ, обижая присутствующих ненужным гонором… Почему не делаю нужных мне выводов? Не знаю!». Мне кажется, надо быть очень сильным человеком, чтобы так иронично рассказать о собственных недостатках. Вспомнились слова из песни, звучащей в культовом фильме «Джентльмены удачи»: «Пускай капризен успех, он выбирает лишь тех, кто может вдоволь посмеяться над собой».
Сейчас очень популярны рассуждения о Боге. В церквях настоящие паломничества. Но и на эту тему автор мемуаров смотрит по-своему. В «Неповторимой жизни» есть такие признания: «У меня есть вера, но не общепринятая, а лично моя! Я убежден, что есть СОЗДАТЕЛЬ… Он един для всех и всего… Молитвы, жрецы, шаманы, попы — все это возникло как желание защититься от грозных явлений природы и не имеет ничего общего с СОЗДАТЕЛЕМ». Меня словно током ударило, потому что подспудно чувствовала примерно то же самое, только четко сформулировать не могла. Как-то я обсуждала эту тему с подругой, и она рассмеялась — да ты влюблена в Иоффе-старшего! Я бы назвала это иначе. Посмотрите, как много на симферопольских улицах женщин с грустными глазами. Настоящего мужика, с характером, жесткого, способного взять на себя ответственность, в наши дни не встретишь. Мой герой — из этой редкой породы. И я могу только горестно вздохнуть, что мы с ним не совпали ни по возрасту, ни во времени. Впрочем, в этом плане он оказался счастливее меня. «Мои вкусы не изменились с юности, — читаю в его мемуарах. — Мой идеал — добрая, чистоплотная, умная, красивая… Это моя Литуся. Она и сейчас чистюля, умница и в моих глазах — красавица». С женой Аэлитой Михайловной они вместе более 60 лет. Как это непохоже на современных хозяев жизни, берущих в жены 20-летнюю нимфу и дающих ей под зад коленом через 10 лет, как только у глаз появляются первые морщинки!
Не имеет смысла пересказывать «Неповторимую жизнь». При желании вы легко сможете прочесть книгу сами и получите истинное удовольствие. Особенно я бы рекомендовала ее молодым. Большинство их признается, мол, ищет себя, примеряет к судьбе разные варианты. Почетный гражданин Симферополя, заслуженный энергетик Украины Адольф Абрамович Иоффе, вероятно, потому и стал тем, кем стал, что идет начертанным путем достойно, не виляя и не покушаясь на чужие пряники. Жизнь полноценна тогда, когда в ней есть и плюсы, и минусы. И он рассказал о них предельно честно.
Ирина ИВАНЧЕНКО