ИНАКОМЫСЛЯЩИЙ
- Подробности
- Категория: Иоффе Адольф Абрамович — досье
- Опубликовано 04.05.2018 13:28
- Автор: Super User
- Просмотров: 254
Адольф Иоффе о росте фонарных столбов, «бамбуковых» кабелях и ценности наград
(Газета «Крымское время» от 19 марта 2002 года)
«То есть как это — драка между лицами неславянской национальности? — поднимает бровь Адольф Иоффе, слушая доклад милиционера на очередном совещании в горисполкоме. — Что это за национальность такая? А я тогда какой национальности?!» В зале — веселье. «До чего же странную тему мы сегодня обсуждаем! — возмущается он на следующем совещании. — Можно подумать, что мы в Зимбабве живем!» И опять в зале и в ряду прессы — общий хохот... «Вот скука-то будет на этих совещаниях, если вы вдруг на пенсию соберетесь», — как-то высказались журналисты. «Могу успокоить: на пенсию — только вперед ногами», — отпарировал директор Симферопольской горэлектросети. На самом деле он человек очень серьезный и принципиальный, просто в его остротах дает себя знать бунтарский дух. А притяжение этой личности таково, что интервью было неизбежно, как фатум. Правда, и зрело оно долго, как гранат за пределами субтропиков. Задача упрощена тем, что ко всему прочему Иоффе — обладатель всевозможных знаков отличия, наград и званий. С этого и начнем.
— Адольф Абрамович, вы почетный гражданин Симферополя — да еще и номер один, и заслуженный энергетик Украины («и Крыма», — подсказывает он). Как вы понимаете сами: за что удостоились этих высоких титулов?
— Может быть, и ни за что. Я думаю, это просто, как говорится, Господь Бог палец вниз опустил и вдруг на меня попал. Один раз попал — оно и пошло...
— И когда же впервые указала на вас Его десница?
— Да кто его знает... Наверное, в восемьдесят пятом, когда заслуженного энергетика Украины получил.
— Видимо, за одно из ваших изобретений в этой отрасли?
— Нет, безо всякого «за» — получил, и все. А почему, и сам не знаю. К тому времени я в горэлектросети уже 25 лет работал. О присвоении этого звания прочитал в крымской прессе, ни сном ни духом не ведая, что это будет. Да что я, один такой, что ли? В Крыму их масса, энергетиков заслуженных — десять или двенадцать, точно не знаю... Но вы когда-нибудь слышали о «заслуженных энергетиках Америки»? Дам такого нет: если человек заслуженный, ему платят много, а не бляшки дают.
— Ну что ж, на Украине и доярки заслуженные есть!
— Да? Этого я не знал. Зато когда я был в Италии, от менеджера римской сети узнал, что он в пересчете с лир получает в месяц порядка пяти тысяч долларов. И это немного: в Штатах такой же работник, как я, получает около $20 тысяч, то есть больше, чем президент. Ну а я, в лучшем случае, — 200 долларов.
— Вообще-то я сама живу в поселке энергетиков и вижу среди них массу людей состоятельных. А вы, получается, на свое материальное положение в обиде? Если не секрет, много ли движимости и недвижимости в вашей последней декларации о доходах?
— Никакой. Живу в двухкомнатной квартире, которую получил больше тридцати лет назад, и считаю ее очень удобной. Дело не в том, что я не мог бы выстроить себе дом или дачу. Наверное, мог бы. Просто мне это не нужно. Это лишние затраты нервов и другой энергии. Я не люблю много заниматься такими вещами, как уборка и тому подобное, не умею обрабатывать землю...
— Ну а к присвоению звания «Почетного гражданина Симферополя» вы как отнеслись?
— Хорошо отнесся — мне ведь этот город очень дорог. Но потом мне как-то позвонил другой почетный гражданин, Альберт Жумыкин, и спросил, не могу ли я выделить тысячу гривен на изготовление доски с именами почетных граждан. Я сказал «нет», потому что это не нужно, по-моему, и забыл об этом. А потом как-то захожу в горисполком и вижу эту доску помпезную. Мне вообще не по себе стало, и я сказал заведующему общим отделом: «Знаешь, у меня такое чувство, будто я уже умер». — «Почему?» — «Потому что такие доски, как памятники, ставят тем, кого уже в живых нет. Ну отчего вы меня уже похоронили?» Я убежден, что людей, достойных быть «почетными», «заслуженными», у нас сколько угодно, масса... Да я покажу сейчас этот знак, если тебе интересно — вот он.
— А это что? Неужто орден Почетного легиона?!
— Нет, это орден Кучмы — «За заслуги» называется. Но внешний вид его, действительно, украден у французов. А вот это интересная штука — знак «80 лет ГОЭЛРО», это Чубайс мне вручал. Таких всего два — у меня и министра энергетики Украины. А это орден Богдана Хмельницкого — за пролитую в боях за родину кровь. На фронте мне вот этот палец повредило, хотя и был-то я на фронте всего 46 часов. Поэтому никогда не считался участником войны и тому подобное. Видишь, на этом ордене даже не написано, что это такое — так их правительство выпускает. Только орденская книжка к нему есть.
— Ясно: к наградам вы относитесь без пиетета и дни их вручения к самым радостным дням в своей жизни не относите. Но один из самых скверных дней я, кажется, помню. Это было позапрошлой зимой, во время повальных веерных отключений электричества. Я явилась к вам за разъяснениями, а вы подняли мученические глаза и сказали: «Алла, мне сейчас хочется выпить бутылку водки и залезть вот под этот стол…» Или не права?
— Ты абсолютно права! Больше того: из-за этих веерных отключений в минувшем октябре у меня был спазм сосудов, и я на два месяца угодил на больничный. Но с этими отключениями связана, пожалуй, и самая большая моя победа. Тогда Симферополю урезали лимит на 27 мегаватт, и я написал своему киевскому начальству, что считаю веерные отключения глупостью, что делать этого нельзя. Потом сюда приезжали госсекретарь и советник нашего министра и в результате они со мной согласились. Сначала мне устно разрешили не отключать население, а затем я получил приказ, разрешающий не делать в нашем городе веерных отключений, а отключать только неплательщиков. И с 11 декабря симферопольцы от этого зла избавлены! Вот это я действительно считаю своей важной заслугой. Без ложной скромности. И за это мне, пожалуй, можно было бы даже дать орден Подвязки... А что ты смеешься? Это в Англии одна из высочайших наград...
— Благополучные англичане вряд ли осознали бы масштаб такой победы, а вот симферопольцев поздравить можно. А скажите, часто ли в те тяжкие времена к вам подъезжали с соблазнительными предложениями? Мы вам, дескать, мешок колбасы или еще чего, а вы наше предприятие не отключайте...
— Ты знаешь, практически нет: наверное, меня достаточно хорошо знают в городе. Хотя… недавно был случай. Приходит незнакомый человек, представляется директором предприятия. И спрашивает, не могу ли я разрешить одной известной фирме проложить кабель в 35 тысяч вольт вместо кабеля в 10 тысяч вольт? Это все равно что канцелярские скрепки делать не стальными, а золотыми. Я спросил — зачем, ведь такой кабель гораздо дороже. Он и говорит: «Этот кабель у меня в неликвидах, если я его продам, получу хорошую сумму». Я стал объяснять, в чем технические сложности, а он вдруг спокойно кладет мне на стол пачку денег. Я, естественно, сообщил ему, что я о нем думаю. Тогда он также спокойно прячет ее себе в карман и говорит: «А ведь вам на пенсию пора! Не деловой вы человек: сейчас в бизнесе вопросы иначе не решаются». Ну, я его послал к такой-то матери и выгнал.
— Да, если это — бизнес, то вы не бизнесмен. А знаете ли, некоторый зубовный скрежет порой доносится даже от ваших коллег. Я лично слышала такое: вот, газеты часто об Иоффе пишут, но ведь Иоффе со товарищи ничего не производят, а только распределяют электроэнергию, произведенную другими...
— Да? А ты знаешь, что такое ее «распределять»? В Симферополе у нас на балансе 900 подстанций. А 900 подстанций — это 900 зданий с кровлями, дверями, замками, изоляторами, коммутационными устройствами, сложной аппаратурой. Если где-то потечет кровля — будет взрыв, где-то не сработает предохранитель — будет взрыв. В Симферополе — более 1000 километров подземных линий и воздушных сетей. А это миллионы контактов, каждый из которых может нагреться и сгореть. Это огромное количество соприкосновений с деревьями, которые могут схлестывать провода, а те могут отгорать и падать на головы людям. И люди будут гибнуть! Это, наконец, кабельные линии, в которых изоляция между двух фаз составляет всего 2-3 миллиметра, и которые могут корродировать, а где-то может быть бамбуковость... короче говоря, ни в одном другом отделе энергетики нет таких сложнейших устройств, как кабельные линии. Могу еще короче: 0, 736 киловатта — это одна лошадиная сила. Та мощность, которая передается по кабелю, эквивалентна сотням лошадиных сил. Представь себе эти сотни и сотни лошадей. За ними нужно убирать, их нужно кормить и поить, их нужно выезжать и холить. Вот что такое «распределять».
— Кажется, одно из ваших изобретений — это что-то в обустройстве трансформаторной подстанции?
— Это однозальная трансформаторная подстанция. Строительство одной такой подстанции экономило государству около двадцати тысяч рублей. Да у меня немало изобретений. Вот, например, жалюзийные решетки на подстанциях: благодаря им мы наши подстанции практически не чистим, потому что они не загрязняются. Или вот, универсальная соединительная муфта для кабелей...
— К моему прискорбию, я не в силах этого оценить. А коллеги используют ваши изобретения? И есть ли у вас на них патенты?
— Используют: в Москве и Прибалтике, на Камчатке, в Германии и Италии... во многих странах. Но патентов у меня нет. Чтобы их получить, надо было потратить огромное количество времени, которого всегда и так не хватает. У меня есть только авторские свидетельства.
— Ваши протестующие публикации о том, что сделали с украинской энергетикой, я в общих чертах помню. Сейчас надвигаются новые перемены: Президент снял вето на приватизацию облэнерго. Может, скоро госпакет акций «Крымэнерго» уйдет в чьи-то руки. Хорошо ли это? Ваш прогноз...
— «Крымэнерго» когда-то было мощной структурой, объединявшей и электростанции, и сети, и энергосбыт, и все прочее. Сейчас эта организация разбита на множество карликовых структур. И в каждой — свои вычислительные центры, свои оперативно-диспетчерские службы, службы связи и так далее... Энергетику распотрошили на мелкие кусочки, и от этого она, безусловно, стала слабее. А чего только не ввели за это время на зарубежный манер? НКРЭ, различные энергорынки, ЦДСы... без пол-литра не разберешься. Может быть, я ретроград, но в пользу приватизации не верю. Давайте проанализируем.
Если бы энергосистемы были достаточно привлекательными организациями — то есть имели бы прибыль, работали бы устойчиво, обладали бы хорошими сетями и оборудованием, то новый хозяин сделал бы их еще лучше. Рыночная система — это, в общем, естественный отбор. Отбор лучшего по сравнению с худшим, В данном случае это совершенно не подходит. Почему? Сегодня «Крымэнерго» имеет массу долгов. Мы только недавно взяли порядка четырех с лишним миллионов кредитов, которые нужно будет отдавать, чтобы оплатить то, что не платят нам потребители. Вместо того, чтобы потребители брали кредиты и платили нам, нас заставили взять эти кредиты и заплатить энергорынку. Но надо же как-то платить заработную плату. У нас нет для этого денег, и мы взяли еще два миллиона для того, чтобы платить зарплату. Так скажите, кто нас купит, если понимает, в каком мы состоянии? Купит только тот, кто захочет выжать из нас последние соки и не улучшить положение дел в энергетике, а только наполнить свои карманы.
С точки зрения стратегической энергетика — одна из самых влияющих на экономику отраслей, самая базовая... Но если владелец будет думать только о рентабельности, только о прибыли — а любой владелец об этом будет думать... Очень сомневаюсь, что он вложит в энергетику огромные суммы, которые сейчас нужны. Еще и потому, что наше оборудование — на пороге технической и моральной смерти. Так какой же умный инвестор вложит деньги во все это? Только тот, кто видит возможность этим воспользоваться. Иначе этого понять нельзя.
Я думаю, что сейчас нас можно купить за меньшую сумму, чем если бы сдать все наше оборудование на металлолом. Поэтому я лично ничего хорошего в этом не вижу. Вот и все...
Напоследок я попыталась задать традиционные вопросы о творческих планах, о том, «что на душе лежит», но собеседник в ответ на это заговорил о внедрении системы мега-биллинг, о простых и очевидных способах энергосбережения. А увидев мое замешательство, понимающе улыбнулся: «Наверное, я должен был тебе рассказать, как я люблю фортепианные концерты, или о том, как мне хочется, читая всяких целителей-идиотов, написать опус о влиянии лунного света на рост фонарных столбов. Но ведь я в энергетике уже 55 лет, со студенческих времен. Это и есть моя жизнь». А еще я заметила на его рабочем столе выписку с чьей-то цитатой: «Чтобы появилось желание творить, в основе должно лежать недовольство существующим». «То есть надо быть инакомыслящим», — прокомментировал Иоффе. «Относительно чего?» — «Относительно всего...»
Алла ЛИТВИНСКАЯ