ЕСЛИ ПРАВ, САМ ГОСПОДЬ ТЕБЕ ПОМОГАЕТ
- Подробности
- Категория: Иловченко Вадим Яковлевич — досье
- Опубликовано 17.01.2025 20:50
- Автор: Super User
- Просмотров: 124
Шесть дней, которые перевернули мир Вадима ИЛОВЧЕНКО
(Газета «Крымские известия» от 15 марта 2019 года)
Для кого-то «Крымская весна» стала вроде очередного телешоу. Но для атамана Крымского окружного казачьего общества Вадима Иловченко это были самые напряжённые дни, часы и минуты, которые и по прошествии пяти лет не померкли и не забылись. Ведь Вадим Яковлевич оказался в самой гуще событий.
Когда настал твой час
Он выглядит — как богатырь с полотен русских живописцев: коренастый, с большой серебряной серьгой в ухе. В шапке-кубанке, чем-то похож на Александра III — такой же ладно скроенный, уверенный и решительный. От нежданного снежного дождя мы скрылись в кафе недалеко от здания Госсовета РК, где вроде бы совсем недавно бушевали страсти, изменившие мир. Сейчас вокруг тихо и спокойно. Мы пьём чай и едим штрудели. Теперь — можно. А вот пять лет назад было не до чаепитий.
Коренной крымчанин из посёлка Кирпичного, что на окраине Симферополя, Вадим тем не менее принадлежит к старинному казачьему роду. Его отец, выходец с Северного Кавказа, потомственный терский казак. Парню очень хотелось идти по стопам бати, но при Украине он и его друзья натыкались на стену непонимания. «Вы казаки? — однажды бросил им в лицо тогдашний глава Совмина Анатолий Могилёв. — Берите балалайки и охраняйте свои огороды!».
— Я понял, никакой поддержки от крымских властей не будет. К тому же и на законодательном уровне на Украине вопрос о казачестве находился в подвешенном состоянии, — вспоминает мой визави. — Тогда мы стали выезжать на Кубань, к казакам Таманского отдела на казачьи военно-полевые сборы. А в 2012 году из рук атамана войска Терского Сергея Клименко я получил статус представителя Терского казачьего войска в Крыму. Всё это время за нашими перемещениями пристально следила СБУ. Но ничего противозаконного мы не делали: не намеревались расколоть Украину или взять под сомнение статус государства. Мы просто возрождали казачьи традиции, приобщались к миру ценностей своих предков.
Не щадила и молва. Порой на них смотрели как на ряженых, бросали обидные слова. Однако вскоре жизнь показала, что казак — не только усы, медали и папаха. Когда наступил решительный момент для Родины, они не спрятались за чужие спины.
22 февраля 2014 г.
Кто сейчас вспомнит, с чего начался государственный переворот на Украине? С горящих шин Майдана? С бегства президента-слабака? А, может, с надписей на футболках: «Слава богу, что я не москаль!», в которых красовались киевские хлопцы? Или всё же с первой пролитой крови?
— В 9 утра в здании Украинского театра проходило прощание с убитыми на Майдане нашими земляками, сотрудниками «Беркута» и бойцами подразделения внутренних войск «Тигр», — рассказывает Вадим. — Мы с казаками построились, возложили цветы. Но никто не расходился. Мы понимали, произошло то, чего опасались больше всего: пролилась кровь, и перед нами первые герои, погибшие за Крым... Если будем бездействовать, то таких гробов привезут десятки, сотни, тысячи. Чтобы не допустить этого, надо было действовать.
Мы собрались на площади Ленина, прямо у подножия памятника, чтобы обсудить дальнейшие планы. И тут увидели колонну подъезжающих автобусов — это наши «беркутовцы» вернулись с Майдана. Я помню лица парней. Они выходили из автобусов в глубоком недоумении и непонимании, как дальше жить. На Майдане они поступали, как велела присяга, а их за это убивали. Бойцы растерянно смотрели поверх голов, не зная, как их встретят дома. Но сомнения разрушили нарастающий шквал аплодисментов, и крики: «Беркут» — герои!», «Слава «Беркуту!».
После прощания с погибшими товарищами я подошёл к одному из командиров и говорю: «Виктор Викторович, может, вам помощь нужна?». Командир меня вспомнил. Когда-то в 2011 году «Беркут» валил поклонный крест в Феодосии, и к нам, казакам, с их стороны была применена физическая сила. Как напоминание о печальном событии у меня на лице остался шрам. Но это всё осталось в прошлом. Новая беда куда как серьёзнее нависла над Крымом. Поэтому я сказал, что обиды забыты, и казаки готовы помочь.
Помощь понадобилась. Перешедший на сторону крымчан «Беркут» ожидал нападения на свою симферопольскую базу киевской «Альфы», переметнувшейся на сторону незаконного правительства. Командир приказал строить у ворот расположения баррикаду, для чего понадобились сыпучие материалы и строительные мешки. Мы обратились к нашему спонсору Виталию Петровичу, он дал денег, и на рынке у Объездной трассы были куплены три машины песка, одна — отсева и одна — мелкого щебня. А также полторы тысячи мешков.
Вместе с казаками до трёх часов ночи помогали их укладывать штабелями.
23 февраля 2014 г.
— Когда утром на площади Ленина меджлисовцы потребовали в десятидневный срок снести памятник пролетарскому вождю, я подумал, вот это уже сигнал для начала решительных действий. И дело не в том, что нам дорог Ленин, а в том, что бандиты начали командовать и указывать, как нам жить на нашей земле, — Вадим перебирает хронику недавней истории. — В наличии у них оружия я не сомневался. Почти в это же время у стен тогда ещё Верховного Совета АРК по призыву лидера «Русского единства» Сергея Аксёнова начали создаваться отряды самообороны. Тысячи крымчан пришли, чтобы записаться в их ряды. Я был командиром 10-й роты (8, 9 и 10 роты формировались из казаков). Эта своеобразная мобилизация стала хорошо выверенным тактическим шагом.
Запомнились глаза первых ополченцев: в них читалась готовность идти до конца. А так как помощи ниоткуда мы не ждали, было видно, что симферопольцы осознают: им предстоит борьба не на жизнь, а на смерть. И не за какой-нибудь рынок, а за Родину. Оформилась точка невозврата, когда надо принимать решение не где-то далеко, а здесь и сейчас.
Вечер и ночь мы провели под стенами базы «Беркута». И весь следующий день тоже. И ночь накануне 25 февраля.
25 февраля 2014 г.
— Утром симферопольцы собрались у стен Верховного Совета, — продолжает рассказ атаман. — Там я встретил Владимира Константинова, представился и поделился мыслями, что срочно надо принимать какие-то решения, ведь бездействие сейчас равносильно преступлению. Константинов заверил, что власть — с народом, и пригласил меня и ещё несколько человек из толпы на экстренное заседание Президиума Верховного Совета АРК, которое состоялось в 15 часов.
Позже я узнал, что к этому времени к Константинову обратились симферопольцы с различными просьбами и предложениями о конкретных действиях. Например, творческая интеллигенция составила «Письмо пятнадцати»: оно стало юридической основой для того, чтобы крымская власть могла назвать себя выразительницей воли народа. А воля была
только одна: с бандеровскими преступниками нам не по пути, дальше идём или сами, или с Россией! Эту же идею разделял и поддерживал «Гражданский актив»: его представители приняли участие в заседании Президиума. Мы призывали крымское руководство к решительным действиям, признать неправомерной новую власть в Киеве, отозвать с Украины всех крымских силовиков, переподчинить их АРК. Слава Богу, и Аксёнов, и Константинов услышали народ, и события сложились так, как сложились.
Мы жили ожиданием следующего дня, когда в этих же стенах должно было проходить расширенное заседание
ВС АРК, надеялись на принятие стратегически важных решений.
26 февраля 2014 г.
— Чтобы сорвать заседание, навязать свою волю, к стенам парламента стали стягиваться хорошо подготовленные, организованные отряды меджлисовских бандитов, — вспоминает В. Иловченко. — Казаки были не готовы к такому резкому противостоянию. Пришли с пустыми руками и распахнутой душой, а против нас было применено нелетальное оружие: черенки от лопат, цепи, заточенная арматура, гвозди. Даже без выстрелов этого хватало, чтобы вывести многих из строя. Активисты из славянских рядов получили травмы — ссадины, синяки, поломанные рёбра. Я человек не хрупкого телосложения, но неделю после столкновения, простите, в туалет ходил с кровью. Несмотря на то, что нас застали врасплох, мы свою задачу вместе с народом выполнили. Меджлисовцы планировали ворваться в здание до 12 часов, а мы сдерживали их обкуренную, агрессивную толпу примерно до 16-ти, после чего бандиты отступили. К тому времени основные решения в ВС АРК уже приняли.
После столкновения первый этаж был разнесён: дверей и окон почти не осталось. В это время ко мне с непонятным упрёком обратился кто-то из аппарата Верховного Совета, мол, атаман, всё это вы организовали (!!!), помогите теперь обеспечить охрану, чтобы мародёры не растащили имущество. Тогда я разделил казаков по парам и организовал пять постов вокруг здания. Ребята аккуратно вывернули землю из цветочных клумб и грелись всю ночь у импровизированных кострищ. Убедившись, что посты в порядке, я в два часа ночи уехал, чтобы немного отдохнуть. Дома, не раздеваясь, прилёг на мягком уголке на кухне и мгновенно уснул.
27 февраля 2014г.
Разбудил телефонный звонок. В трубке — тревожный голос с одного из постов:
— Алло! Атаман, нас захватили!
— Ладно не шути, кто захватил?
— Какие-то неизвестные люди!
Я вскочил, натянул берцы, даже не зашнуровывая, вскочил в свой «фольксваген» и помчался в центр города. Первое, что увидел, подходя к зданию ВС, — флаг России над ним! Флаг моего государства, ради которого лучшие сыны
Отечества отдавали жизни! Меня переполнял неописуемый восторг. Я боялся, что это сон, который исчезнет, когда проснёшься. Но вскоре радость сменило сомнение: «А вдруг провокация?». Я бесцеремонно раздвинул милицейское оцепление и пошёл к входу в здание. Меня пытались не пустить, а я сказал милиционеру, мол, всё равно пройду, что ты будешь делать? Стрелять? Так надо было вчера стрелять, чтобы народ не помяли! Шеренга расступилась, меня пропустили.
Я очень переживал за своих ребят, которых расставил в карауле. Подхожу к первому этажу — всё за ночь изменилось: выросла баррикада из cтолов, стульев, щитов, труб, каких-то перемычек. Подошёл вплотную, рассматриваю всё это. Захожу в фойе. Раздаётся грозный голос изнутри:
— Стоять!
Остановился.
— Руки вверх!
Поднял. А я был в полевой казачьей форме, в этой же кубанке и куртке, как и сейчас.
— Кто такой? — громыхает голос.
— Атаман казачьего общества! Отец шестерых детей…
— Что ты хочешь, отец?
Сейчас рассказ об этой ситуации выглядит анекдотично, а тогда, поверьте, было не до смеха.
— Где мои люди, которых я вчера оставлял? — задаю встречный вопрос.
— Мы их уже отпустили.
Смотрю, из-за угла выходит пулемётчик и берёт меня на прицел, а с другой стороны в такую же позу встаёт снайпер. Показался неизвестный, одетый в брезентовую форму чёрного цвета без опознавательных знаков. На голове — платок-арафатка, закрывающий лицо за исключением глаз. Говорил со мной с лёгким рязанским акцентом. Я подумал, слава Богу, что не западенский говор! Понял, это наши. Спросил, нужна ли помощь. Получил ответ, что всё есть.
«Крымская весна» продолжается
Вадим вернулся на свою базу на автовокзале, куда съехалось более сотни казаков, в полной амуниции, с вещами и продуктами. Пробыли там до особого распоряжения около трёх суток.
Потом в Совмине атамана познакомили с Игорем Стрелковым (представился как командир Народного ополчения) и передали казаков под его командование. Игорь Иванович приказал доукомплектовать казачий отряд до 300 человек. После того как сбор завершился, выдали имущество и снаряжение. И ребята продолжили службу, как всегда — во имя России!
— Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность Владимиру Константинову и Сергею Аксёнову за то, что сплотили народ, что на референдуме были достигнуты те результаты, благодаря которым мы вернулись в Россию, — заметно волнуется Вадим. — Журналисты спрашивали, не думал ли я о последствиях. Страха за жизнь не было. И это не бравада. Я ощущал свою правоту. А отец меня учил: если ты прав, то надо идти до конца, сам Господь тебе помогает.
Алексей ВАСИЛЬЕВ