ВПЕРЕДИ АМЕРИКИ ВСЕЙ
- Подробности
- Категория: Блискунов Александр Иванович — досье
- Опубликовано 14.10.2016 12:26
- Автор: Super User
- Просмотров: 445
(Газета «Крымская правда» от 13 июля 1996 года)
Назвать Александра Ивановича БЛИСКУНОВА гостем "Крымской правды" язык не поворачивается. Ну какой же он гость! Он - давнишний друг, можно даже сказать - коллега-ветеран, поскольку его карикатуры появились на страницах "Крымской правды" в конце 60-х годов. Мы гордимся дружбой с этим веселым, добрым, остроумным человеком.
Природа щедро одарила Александра Ивановича способностями и к музыке, и к живописи, и к литературе. Он все испробовал и во всем преуспел. Но стал врачом, хирургом-травматологом. Потому что он Врач от Бога.
А. И. Блискунов - доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой травматологии и ортопедии Крымского мединститута, академик Крымской академии наук, лауреат премии имени выдающегося изобретателя В. К. Семинского, заслуженный изобретатель Украины, заслуженный изобретатель СССР. Он - единственный в мире травматолог, получивший за свои изобретения именную Большую золотую медаль Организации Объединенных Наций. Российские травматологи в знак признания его вклада в науку избрали А. И. Блискунова членом редколлегии одного из самых престижных журналов России. В 1988 году на международный симпозиум американцы персонально пригласили только двух советских травматологов, выпускников Крымского мединститута - профессора Г. А. Илизарова и профессора А. И. Блискунова. Восемь лет подряд Блискунова приглашают на работу в Америку, а он не едет.
- Александр Иванович, вы верите в судьбу?
- Верю. Ведь в Крымский мединститут я попал случайно. Все ребята из нашего класса собрались туда поступать, ну и я с ними - за компанию. Поступил. Проучился два месяца - и разочаровался. Я, приехавший из глухой воронежской деревни, никак не мог понять, что это за работа такая, когда здоровые мужики ходят в белых халатах, покручивая фонендоскопом, вместо того, чтобы заниматься настоящей мужской работой. Нет, это не то место, не то депо, которым я должен заниматься!
Я ушел из мединститута и стал кочегаром паровоза. Готовился в Ленинградский политехнический, поскольку, учась в школе, собственноручно сделал сотни приборов я мой покровитель - учитель физики Ахмед Каурбекович Березов видел меня только инженером. В политехнический я блестяще не поступил.
- Почему?
- Потому что сейчас у меня более 120 изобретений и все они - по механике. А я поступал на отделение механики. Ирония судьбы.
Короче. 8 лет я болтался по жизни и приобрел все (рабочие) специальности по механики: слесаря, фрезеровщика, токаря. Отслужил в армии, играл в эстрадном оркестре (1 категория по гитаре), 2 года проучился я Симферопольском художественном училище им. Самокиша. После того, как в журнале "Крокодил" были опубликованы мои карикатуры, всерьез решил стать художником-карикатуристом. Но не стал. Ушел из училища. И... вернулся в мединститут.
Там нужен был гитарист я студенческом оркестре, мне предложили играть и одновременно готовиться к поступлению в вуз. И тут в разговоре с ректором я обмолвился, что уже поступал сюда 8 лет назад и мои документы лежат где-то в архиве. С. И: Георгиевский (он тогда был ректором) попросил принести документы, я написал заявление и был восстановлен.
- Так закончилось ваше хождение в люди. Лично я считаю, что жизненные университеты еще никому не навредили. И тем не менее - за 8 лет подзабывалась школьная программа, физика, химия...
- Тяжело было с органической, неорганической химией, но я неплохо учился. Приходилось много трудиться, потому что, кроме учебы, я был занят в пяти редакциях и шести оркестрах. Мне нравилась такая жизнь.
- Ну хорошо, допустим, студенческие годы в любом вузе овеяны романтикой, возвышенными устремлениями. Непонятно только, как вы, музыкант и художник (стало быть, творческая натура), предпочли высокой Муза каждодневные человеческие страдания. Почему именно травматология, где легких больных и пустячных операций, как правило, не бывает?
- Меня потянуло от прекрасного к самому прекрасному - к созиданию живого человека.
- Но ведь на человека, попавшего в аварию, страшно смотреть. Как это можно любить?
- Когда еще студентом я впервый раз попал в травматологию, привезли женщину: полный живот крови, разрыв внутренних органов - травма, не совместимая с жизнью. Я стоял и думал: Господи, я никогда не буду травматологом.
И сейчас, когда еду за рулем машины, я не могу видеть раздавленных животных. Я не выношу эту беспричинную кровь. Не выношу, когда красивая утка (особенно селезень) падает в лужу крови после выстрела.
Почему я стал хирургом-травматологом? Дело в том, что глаза врача и глаза не врача - это совершенно разные глаза. Когда привозят больного и ты видишь, что надо сделать, чтобы ему помочь, - кровь, переломы, ушибы - все это уходит на второй план. Ты видишь только то, что надо сделать, чтобы больной поправился.
Сама по себе травматология - это созидательная специальность. Мы восстанавливаем ту красоту, которую создал Бог. Если это ортопедическое заболевание, мы поправляем та, что Бог не додал человеку. Мы изуродованных людей по возможности превращаем в здоровых - так что это не страшная, это эстетическая специальность. Более того, я сейчас ввожу новый термин – эстетическая ортопедия. Есть люди маленького роста. Я могу нарисовать (Поскольку есть художественное образование), каким он будет, когда станет на 10 сантиметров выше, какие у него должны быть руки, ноги. Все должно быть пропорционально, красиво. Это - дальнейшее развитие нашей специальности.
- Можно подумать, будто бы всё у вас на медицинском поприще складывалось без сучка и задоринки. Но я-то знаю, что звания и регалий не падали к вашим ногам миллионами алых роз.
- Конечно, нет. Я написал кандидатскую диссертацию, и началась травля. Райком, горком, обком - это все, так грязно, что лучше об этом не вспоминать. Словом, пришлось пережить то, что пережили многие думающие люди в бывшем Советском Союзе. В 80-е годы мне пришлось уйти с кафедры, 6 лет я работал не по специальности.
Потом в ряде центральных газет и журналов появились статьи в мою защиту, а после публикации в журнале "Изобретатель и рационализатор" меня пригласил в Москву академик Мстислав Васильевич Волков. Увидел, что я несклочный и ни на что не жалуюсь.
Меня приняли в докторантуру. Приехал я не с пустыми руками, а с разработанным аппаратом, который надо было только изготовить на заводе.
Это было просто. Я снял белый халат, надел черный и встал за токарный станок, потом за фрезерный. Пахал до упада четыре месяца. Сделал 10 аппаратов, один у меня сперли.
18 января 1983 года и сделал первую в мире операцию по внутренней имплантации аппарата, который работал от усилий мышечной системы Человека (т. в. сам больной стал источником энергии). Вот с этого времени и начинается отсчет новой технологии.
Дальше что было? Вернулся в Симферополь, работал на кафедре профессора Н. К. Волобуева. Потом мне пытались испортить кровь в ВАКе. Сейчас все они - мои друзья, и я, как это положено по-христиански, не напоминаю им не о чём. Добро - оно все равно наказывает зло.
- Вы считаете Илизарова гением и Учителем, но пошли своим путем, На мой взгляд, дальше него.
- Никак нет. И говорить такие слова стыдно. Илизаров - это гений, и с каждым годом (к сожалению, Гавриил Абрамович умер) мы все больше восхищаемся простотой и гениальностью его изобретений.
Я не пошел дальше. Я начал делать те участки ортопедии, где можно сделать лучше его. Мое направление называется управляемые имплантируемые конструкции. Что значит управляемые?
Бедро можно удлинить наружным аппаратом (например, Илизарова). Но это тяжело, неудобно, К тому же сопряжено с опасностью гнойных осложнений. А мой аппарат можно поставить внутрь. Он управляется самим больным. И при этом человек может отдыхать, работать, купаться, загорать - а в это время нога растет.
Вторая проблема - мне очень жалко больных с повышенным весом. Никто ими не занимается как надо. А я решил заниматься. Предположим, такому больному надо сделать артродез....
- А что такое артродез?
- Замыкание сустава. Когда свой сустав не срабатывает, остается возможность только его замкнуть, чтобы хотя бы не болел. Но фиксаторы, которые имеются, держат слабо. Я придумал биомеханически правильные фиксаторы.
А сейчас нашли новый способ фиксации при винтообразных переломах голени. Нигде в мире такого еще нет, и мы видим, насколько это лучше. Дальше. Мы нашли новую форму лечений перелома шейки, бедра у пожилых людей. Все это приходит с опытом, в результате постоянного поиска и недовольства собой. Так и живём. У меня в кабинете в углу стоит кульман...
- Знаю-знаю эту вашу любимую шутку о трех самых близких друзьях.
- Ватман, Кульман, Рейсфедер, Да, еще Штангенциркуль. Вот такая компания в клинике и дома. Потому что я постоянно в работе, я так устроен.
Ну, а аппараты Илизарова я применял, применяю и буду применять. Потому что многие задачи даже у тех больных, которых я оперирую своими методами, решаются с помощью аппарата Илизарова. Я никогда не стесняюсь воспользоваться тем, что лучше, чем у меня.
- Александр Иванович, многие сейчас от нашего, с позволения сказать, бытия бегут за границу. Вот и врачам месяцами не платят зарплату, нет медикаментов, инструментов, тех же перевязочных материалов. Как жить, как работать наконец, как осуществить задуманное? Почему вы не уезжаете туда, где у вас не будет болеть голова от этих хлопот?
- Объясняю. Есть теория доминанты. Если, например, собака любит конфеты и рядом с ними положить кость, то она будет тянуться к конфетам. У меня нет финансовой доминанты.
В 1988 году в Сан-Франциско меня попытались сделать невозвращенцем и предложили остаться в Америке. Я отказался.
- Почему?
- Мне на третий день уже хотелось домой. Да, там развитая экономика, высокий уровень жизни. Но я увидел, как разделяют деньги людей. Из-за денег там такое творится, что нам трудно даже представить. Там совсем другая среда обитания. Там обман друг друга называется умением делить бизнес. Наш народ честнее, красивее. Мы, может, одни из самых нищих в мире, но мы чисты. Пока еще чисты.
И потом. Вот сейчас у меня очередь на операцию за 4 тысячи человек. Мне стыдно их бросить.
Я очень люблю свою кафедру, своих сотрудников. Я защищаю их, потому что это чистые, талантливые ребята. Они пашут каждый на своем уровне за копеечную зарплату, чтобы только работать со мной. Я не могу таких людей предать.
- А теперь самое время признаться, что в зале заседаний Верховного Совета Крыма по воле случая наши места оказались рядом могу засвидетельствовать, что выступаете вы редко, но метко. Особенно по вопросам здравоохранения.
- Я случайный человек в парламенте и не стесняюсь об этом сказать. У нас из 98 депутатов можно набрать человек 8-10 профессионалов. И ничего страшного. Мы - непрофессиональный парламент. Потому что если даже человек, никогда не занимавший руководящий пост, вдруг получает отдельный кабинет, секретаря, помощника, у него ведь макушка-то остается та же самая.
Я вижу свои депутатские обязанности в том, чтобы помогать людям. В клинике и на кафедре двери моего кабинета открыты для всех. Я не веду журнал посещений, не занимаюсь отчетностью: бывает за день 20 человек, а бывает 50. Стараюсь помочь каждому. Как депутат добиваюсь установления инвалидности, укладываю человека в больницу, добиваюсь пересмотра каких-то медицинских положений, заключений, решения актуальных проблем.
- Опять проблемы. И вас в очередной раз на протяжении 8 лет настойчиво приглашают на работу в Америку?
- Приглашают. Потому, что они отстают от нас по моей технологии лет на 15, и, не скрою, мне это приятно. Они так ничего и не смогли сделать, хотя пытались. Я им даже аппарат свой оставил.
- Это когда пять лет назад вы пытались открыть там собственную фирму?
- Я ее открыл. А когда приехал работать на 3 месяца, то увидел, что там началось мошенничество. Я сказал: ребята, деньги надо зарабатывать честно. Уехал домой и написал заявление о закрытии фирмы, хотя мог зарабатывать, ничего не делая, по тем процентам, которые мне предлагали. Не выношу обмана.
Сейчас можно создать совместное предприятие здесь. Но уже для того, чтобы они нам помогали.
Нам надо достроить республиканский ортопедический центр "АБАС", который уже 3 года считается сдаточным объектом Минздрава Украины. Чтобы закончить строительство, требуется 2 миллиона долларов. Эти затраты окупятся очень быстро. Я сделал такой прыжок в ортопедии, что никакие американцы нас не догонят. И если бы у меня были условия, то новые технологий я бы сделал очень быстро. Я стал бы зарабатывать деньги и для центра, и для института.
Богатые пациенты приезжают ко мне за тридевять земель. А кто поможет нашим обездоленным больным, если здравоохранение практически не финансируется? В клинике у меня сейчас лежит прооперированная девочка, в ноге у которой аппарат за полмиллиарда карбованцев. Я сам его сделал на заводе. Где ее родители, крестьяне, найдут такие деньги? Вот таким людям я прежде всего стараюсь помочь. Они - мои родные, я по ним в Америке скучаю. Я не могу от них уехать.
- Александр Иванович, а теперь как врач скажите, как вы к себе относитесь?
- Отвратительно. Каждый человек должен хоть немножечко себя жалеть, а я этого делать не умею.
- А как вы оцениваете состояние своего здоровья?
- Плохо. Из-под капельницы сбегаю на операцию. Надо бы пролечиться, основательно, отдохнуть, я ведь в отпуске. А тут еще отделение собираются закрывать.
- Ваши подчиненные - от доцента до санитарки - утверждают, что с вами очень легко работать.
- Со мной? Я взрываюсь, если больному не сделано то, что предписано. Тогда я очень плохой. А обругаю – и становится стыдно: я же обидел человека.
- Какое качество в людях вы больше всего цените?
- Порядочность. Человек должен быть порядочным во всем и на работе, и дома. Я очень тяжело переживаю предательство. И для меня такой человек сразу перестает существовать.
- А сколько у вас друзей?
- Очень много. Злых я забываю, а добро помню.
- Ваше природное чувство юмора помогает в работе?
- Обязательно.
- Вы и для больных применяете смехотерапию?
- О, это не то слово. Я иногда таким клоуном перед ними выступаю, лишь бы только человек побыстрее выздоровел. Не зря говорят, что у веселых людей рана заживает быстрее. Зайдешь в палату - пошутишь. Смотришь, человек уже с постели поднимается, ему стало легче.
- А сколько же операций вы сделали?
- Я их не считан.
- Десятки, сотни?
- Нет, наверное, тысячи.
- А сколько у вас приспособлений к операциям?
- Наверное, сотни, потому что я очень много работал по их усовершенствованию.
- Ваша самая заветная мечта?
- Во-первых, достроить ортопедический центр. Причем я прошу его сделать государственным, а не частным, чтобы зарабатывать деньги для мединститута.
О заветной мечте. Есть такое заболевание - ахондроплазия. Это люди очень маленького роста с прекрасной головой.
- Карлики?
- Да. У них единственный грех от Бога: что в детстве закрылись зоны роста и трубчатые кости практически перестали расти. По технологии Илизарова, чтобы им подрасти на 18-20 сантиметров и удлинить два плеча, потребуется до 10 лет. Я разработал технологию, и если Бог даст мне здоровья, через пару лет смогу прооперировать таких больных и свести всю процедуру роста до 2-3 лет. Более того, это будут бескровный операции.
Вместо послесловия: БЛИСКУНОВ ПОМОГАЕТ ВСЁМ, КТО ПОМОЖЕТ БЛИСКУНОВУ?
Вела беседу Т. РЯБЧИКОВА