Сергей ЦЕКОВ: УГОЛОВНИК РУКОВОДИЛ КРЫМОМ С ВЕДОМА КИЕВА

• 

Подробности

Категория: Цеков Сергей Павлович — досье

Опубликовано 16.07.2019 20:29

Автор: Super User

Просмотров: 480

(Газета «Крымское время» от 14 ноября 1998 года)

Не только большое видится на расстоянии — события из прошлого, пусть даже совсем недавнего, тоже предстают в ином свете с течением времени. На этой неделе Крым обсуждал сногсшибательную новость: экс-спикер ВС Крыма Евгений Супрунюк объявлен в розыск как особо опасный преступник.

Вспомним, Супрунюк был вторым по счету председателем ВС после вы боров-94. Ставленник ПЭВ летом 1995 года с шумом водворился на престол, сместив Сергея Цекова, лидера Республиканской партии Крыма, которого после отставки жестоко избили двое неизвестных...

Мы предлагаем нашему читателю интервью с заместителем председателя Русской общины Крыма Сергеем ЦЕКОВЫМ. Что сегодня у него на душе после всех этих известий?

— Узнал я о том, что до Супрунюка добралась милиция, за день до того, как это озвучил Л. Грач. Но удивления это у меня не вызвало: ведь то, что по Супрунюку «тюрьма плачет», я знал еще в 1995 году. Еще тогда мне было известно, что и нападение на меня организовано именно Супрунюком, и то, что второй из нападавших уже давно мертв. Знали и говорили об этом многие, в том числе и те, кто занимал очень высокое положение, как в республике, так и за ее пределами.

Сейчас события подаются в некоторых СМИ не совсем верно. Нападение на меня произошло через четыре месяца после того, как меня сместили с поста председателя ВС Крыма, — 9 октября. И это произошло сразу после того, как мы с Натальей Красновской выступили по телевидению и заявили напрямик о том, что происходит в Крыму, что делал Супрунюк для моего смещения и что он творит на посту председателя. Тогда мы в очередной раз сказали о том, что его подпитывают криминальные структуры, платившие за депутатскую карточку и голос против меня огромные суммы — тысячи долларов...

То, что этот человек не просто опирается на криминалитет, а сам является его представителем, мне окончательно стало ясно именно тогда. И это подтверждалось несколькими источниками.

Хорошо помню день нападения на меня: был день рождения у жены, я не собирался никуда выходить.

Но неожиданно с раннего утра пошли звонки из первой приемной: Супрунюк меня неожиданно и весьма настойчиво стал отправлять в командировку в Киев. До этого четыре месяца вообще ко мне не обращался, а тут вдруг!.. Это меня крайне удивило. А им просто нужно было выманить меня из дома. Однако жена попросила меня пойти с ней в магазин — вот тут-то я и попался. То есть кто-то точно должен был знать, что я дома, что я выйду.

— Вы сказали это следователю?

— Конечно! На это «не обратили внимания». Зная уголовное нутро Супрунюка, его «похищение» мы сразу же назвали фарсом. Леонид Иванович, который сегодня извиняется за прежних председателей ВС (я не понимаю, почему за меня кто-то должен извиняться?), между прочим, одним из первых тогда позвонил Супрунюку и принес ему соболезнования. Он это и не скрывал.

— Уместен вопрос: вы все знали — и молчали?

— Не все так просто. Я говорил после нападения. Мы, фракция РПК, не согласились с решением суда по поводу второго нападавшего, которого задержали на месте избиения, и приняли заявление о том, что нападение было продиктовано политическими мотивами, которые связаны с желанием тогдашней власти в Крыму удержаться в кресле. Против нас по поводу этого заявления даже возбудили уголовное дело — по факту якобы давления на судей. И закрыли только недавно.

Я говорил и до нападения. Вспомним, какая в Крыму тогда была ситуация. Были мы — «сепаратисты», «пророссийские силы», «радикалы» и т.д. А нам противостояли «продержавники», «проукраинские силы». И неважно, что последние были откровенными уголовниками. Их поддерживал Киев, ему это было выгодно. Именно с этой точки зрения подавалась крымчанам моя отставка, именно Супрунюка и его компанию поддерживала пресса...

— Сергей Павлович...

— «Крымское время» было единственным исключением, это правда.

— Не верю, что в это же самое время оперативной информацией не обладали правоохранительные органы...

— Она у них, несомненно, была. В правовом государстве они должны были бы, если это касается депутата, защищенного иммунитетом (а тогда депутатскую неприкосновенность никто не отменял), подать представление в ВС для рассмотрения вопроса на сессии. В неправовом же вступает в силу иная схема: есть «антигосударственник» Цеков и есть «прогосударственник» Супрунюк, который борется (неважно, по какому поводу) с Цековым. Прежде чем совершить какие-то конкретные правовые действия в отношении Супрунюка, берется трубка и идет звонок наверх: так и так, Супрунюк-то, оказывается, уголовник! А звонящему отвечают: вас поняли, но для Украины сегодня более опасен Цеков и его окружение. Так что информацию отложите до лучших времен.

— То, что сегодня эта информация «ожила», означает...

— Только то, что Киеву Супрунюк стал не нужен. Думаю, что может всплыть еще многое другое...

— Значит, молчание органов — не чисто профессиональное, а политическое?

— Уточню: молчание не органов, а политиков, которые принимают политические решения по поводу других политиков.

— И даже то, что нам рассказали об ориентировке по розыску Супрунюка на неделю (на неделю ли?) позже, чем она была разослана по рядовым милиционерам, это тоже политическое решение?

— Вне всякого сомнения. Будучи председателем ВС, о многом я мог только догадываться. У меня не было доказательств, хотя и была уверенность на 99 процентов. Поэтому в феврале 1995 года позволил себе с трибуны ВС Крыма сказать, что криминальные структуры рвутся к власти — вы помните, что началось... В общем, я получил вполне ожидаемую реакцию: «продержавные» СМИ в один голос закричали о том, что таким образом Цеков-де желает спасти пошатнувшееся под ним кресло.

И позже у меня не было этих самых доказательств. Мне рассказывали, что есть магнитофонные записи переговоров Супрунюка с теми людьми, которые были исполнителями в нападении на меня, эти записи ходили по рукам, кто-то пытался даже ими шантажировать Супрунюка.

— У органов их тоже не было?

— Когда я им пытался об этом сказать, они уходили в сторону: Сергей Павлович, это домыслы, мы не можем это доказать, слова к делу не пришьешь... В этой ситуации я мог только молчать.

— А Киев вы информировали о своих подозрениях?

— Чтоб развеять ваши сомнения, еще раз повторяю: да, да! Говорил, и не раз, что криминальные силы в Крыму рвутся к власти, что здесь дело не во мне, не во взглядах пророссийских или проукраинских — идет сплошная уголовщина. Что на данном этапе вершиной криминальных сил является Супрунюк, претендующий на кресло спикера. Но мне отвечали: мы понимаем — вы теряете кресло, поэтому ищете какие-то оправдания. По нашим, мол, разработкам, которые нам предоставляют органы, ничего подобного в Крыму нет.

Я лично говорил о своих подозрениях А. Морозу, Л. Кучме...

— Представляю, какое у вас сегодня должно быть сладостное чувство отмщенного...

— Вот уж нет — категорически! Если говорить о чувствах, то это, скорее, чувство злости, и на себя в том числе: не смог убедить, доказать. Это чувство обостряется, когда я вижу, что у нас вдруг появились «бескомпромиссные» борцы с криминалом, которые совсем еще недавно пожимали руку этому самому криминалитету и старались быть к нему поближе. Мне смешно, когда они говорят, что они тут ходят «под дулом пистолета» за то, что говорят «правду»...

На самом деле с криминалом боролись мы, члены Антикриминальной коалиции, над которой смеялись многие ваши, Наташа, коллеги по перу — те, которым сегодня нравится пугать народ криминальной революцией.

— Скажите, Супрунюк — это пик, больше не будет информации, подобной этой?

— Собственно говоря, пик борьбы с криминалом был в январе-феврале 98 года, при прежнем составе ВС, перед выборами. Тогда сбежал Шевьев... И основная работа для подготовки этой, пусть небольшой, победы была сделана нами в предыдущие годы. Олицетворением этого криминального мира был не только Супрунюк, был еще ряд людей, которые сегодня либо в бегах, либо за решеткой. А то, что сегодня в Крыму модно говорить о криминальной революции, рассчитано на тех, кто не понимает, что же происходит на самом деле. Идет просто игра на публику. Но я уверен, что долго так продолжаться не может, этой демагогии все равно придет конец.

Сегодня нужно бороться не с тем, что было раньше, а с тем, что сейчас происходит. Помните, газеты писали: высокий чиновник в одном из городов Крыма предупреждал коммерсантов о грядущей проверке — почему дело замяли? Есть еще ряд серьезных примеров. Преступность переместилась в кабинеты, одела ладно скроенные пиджаки и перестала стрелять друг в друга (это, конечно, временно). Вот что нужно отслеживать, а не кричать о «революциях».

— Информацию обнародовали. Как думаете, доведут ли до суда экс-«государственника»?

— А что, его уже нашли?

— Нет, сообщений не было.

— Я могу только догадываться, поскольку имею представление о взаимоотношениях некоторых руководителей. Если его задержат — суд безусловно будет, его безусловно посадят. Но это — если он еще жив, что большой вопрос. Он слишком много знает.

— А кому выгодно его, скажем так, молчание?

— Слишком многим. Он знает многое о тайных пружинах многих дел в сфере государственного управления — как крымского, так и украинского; он знает о связях государственных структур с криминальными; он знает о многих аферах, которые брали начало в высоких кабинетах. Слишком многим было бы выгодно его отсутствие на этой земле. Если его не задержат — значит, его уже просто нет. А если арестуют, не сомневаюсь: будет происходить интенсивный торг между ним и теми, которые не хотели бы его откровений. И если суд вынесет ему мягкое наказание, это подтвердит мои догадки.

Наталья ГАВРИЛЕВА