ВСЕМ СУДЬЯМ СРОК ТЕПЕРЬ ДАЮТ ОДИН

ВСЕМ СУДЬЯМ СРОК ТЕПЕРЬ ДАЮТ ОДИН - БЕССРОЧНЫЙ

Подробности: Категория: Тютюнник Михаил Степанович — досье; Опубликовано 25.06.2019 13:53; Автор: Super User; Просмотров: 235

(Газета "Крымская правда" от 12 июня 2004 года)

Недавно Крым отметил 135-летие образования Симферопольского окружного суда, с которого ведет отчет своей истории судебная власть в АРК. О нынешних заботах и проблемах судопроизводства, о роли суда в построении и развитии общества мы беседуем с председателем Апелляционного суда Автономной Республики Крым Михаилом ТЮТЮННИКОМ, проработавшим в крымских судебных органах 33 года. Он - судья первого квалификационного класса, заслуженный юрист Украины и АРК.

- Естественно, первым делом был задан вопрос: легко ли стать и быть судьей?

- Я стал думать о поступлении в юридический институт в школе, в выпускном десятом классе, когда настало время определиться, кем быть. Я был лучшим учеником в школе по гуманитарным предметам, а точные науки мне не очень-то давались. Но тогда, чтобы поступить в юридический вуз, нужно было получить направление обкома партии и иметь за спиной стаж работы или службу в армии. Поэтому после школы пошел на ХТЗ - Харьковский тракторный завод, откуда был призван на воинскую службу. Из армии вернулся на завод и узнал, что есть возможность осуществить свою мечту. Для харьковских абитуриентов было сделано исключение - в юридический можно было поступать по рекомендации не обкома, а райкома партии. И я ее получил.

Было время хрущевской оттепели. Много говорили о произволе 30-х годов, инспирированных судебных процессах, незаконных методах ведения следствия. Правоохранительным органам требовались люди, верящие в силу закона и руководствующиеся в практической деятельности только им. О работе в суде я стал думать после третьего курса. 90 процентов моих однокурсников хотели стать прокурорами, я никогда не хотел работать в прокуратуре. Конечно, я понимал, что в той обстановке, которая существовала в ту пору, позиция судьи не была решающей - в суде доминировало обвинение, продиктованное прокурором. Проявление самостоятельности грозило осложнениями. Но я считал и продолжаю так считать, что только судья вправе принимать окончательное и, соответственно, ответственное решение, что он - последняя инстанция, за которой нет никакой другой. Поэтому профессия судьи в сфере юриспруденции - самая трудная. Именно поэтому я и стремился работать в суде.

- Михаил Степанович, где бы вы поставили запятую в известном парадоксе "Казнить нельзя помиловать" в ситуации, когда вина подсудимого недостаточно доказана?

- Моя позиция однозначна: сомневаясь в доказанности вины, суд обязан оправдать подсудимого. Ведь вполне вероятно, что он не виновен. Для меня как судьи и человека отступления от этой нормы недопустимы.

- Сейчас милиция для того, чтобы задержать подозреваемого, провести у него обыск, прослушивать его разговоры, должна получить санкцию суда. Известны ли вам случаи давления на судей со стороны правоохранителей, добивающихся содержания под стражей людей, которых они таким образом рассчитывают "расколоть"?

- Даже в советские времена в Крыму не принято было давить на суд. Разумеется, такая установка негласно исходила от первого секретаря обкома партии. Если он не давил на суд, то, естественно, никто из партийных деятелей рангом пониже этого тоже не пытался делать. Ну и, конечно, судья не должен позволять давить на себя. На тех, у кого есть слабинка, наверняка, давят. Я из тех, на кого давить нельзя. Если попробуют давить - будет хуже. Меня можно только убедить, доказав, к примеру, что арест подозреваемого необходим, потому что он совершил тяжкое преступление и, оставаясь на свободе, может повлиять на свидетелей. Я принимаю только аргументы, а если их нет, то уговаривать меня бесполезно. Потому что стоит только начать уступать, а потом этим уступкам не будет конца...

В любом случае к любому человеку надо относиться исключительно по закону. Ведь лишение свободы до суда - это огромное потрясение, которое может сломать любого. Раньше эта мера пресечения применялась весьма широко, поскольку с человеком, находящимся под стражей, следователям было проще работать, легче добиваться признания. А вы попробуйте добыть доказательства его вины, когда он не помещен в камеру. Пример с Юлией Тимошенко показывает, как ведется следствие, если обвиняемая не заключена под стражу.

- Осталось ли "телефонное право"? Как вы реагируете на просьбы и советы влиятельных лиц?

- У нас и прежде это не было принято. А теперь вообще исключено.

- А сами вы даете указания судьям?

- Я ценю свою независимость и очень болезненно реагирую на просьбы, а тем более на попытки как-то воздействовать на меня. Соответственно, я полагаю, что и мои коллеги столь же щепетильны. Я понимаю, что одно мое слово, мое проявление интереса к какому-то делу обеспокоит судью. Он задумается: почему проявлен интерес, возможно, за этим что-то скрывается? И, вполне вероятно, при принятии решения попытается учесть мое "мнение", хотя я его не высказывал и не собирался высказывать. Так что этого нельзя делать. Больше того, я даже не знаю, кто, где и какие дела слушает.

- Как становятся судьей - представителем властной структуры, уполномоченной беспристрастно решать человеческие судьбы? Где и как его к этой роли готовят?

- Судьей в соответствии с Конституцией может быть гражданин Украины не моложе 25 лет, проживающий на территории страны не менее 10 лет, имеющий высшее юридическое образование и стаж работы в сфере права не менее 3 лет. Он обязан владеть государственным языком, ибо принимает решения от имени государства. Тот, кто всем этим требованиям отвечает, может подать заявление о своем стремлении стать судьей в управление территориальной судебной администрации, подбирающей кадры для первой инстанции. Затем кандидат сдает экзамен специальной квалификационной комиссии, в составе которой большинство составляют судьи. Окончательное заключение об уровне подготовки, профессиональных качествах дает Высший совет юстиции, в который входят генеральный прокурор, министр юстиции, председатель Верховного суда Украины, представители президента, Верховного Совета, учебных заведений, адвокатуры и прокуратуры. Впервые на должность судьи кандидат назначается на 5 лет, по указу президента.

Чем выше уровень судебной инстанции, тем выше требования к кандидатам на работу в них. В Апелляционный суд принимают специалистов в возрасте не моложе 30 лет. Соответственно еще выше возрастной ценз и обязательный профессиональный стаж при избрании в Верховный суд.

Отработав судьей первоначальный срок - 5 лет, можно претендовать на бессрочное избрание судьей, имеющим право занимать этот пост до своего 65-летия. Избирает судьей в этом случае Верховный Совет Украины.

- Судья ведь тоже человек и может оступиться, нарушить закон, моральные принципы. А пост этот он занимает бессрочно. Как действует закон в этой ситуации?

- Действует механизм лишения полномочий, предусматривающий порядок этой процедуры как для судей, назначенных на 5 лет, так и для судей, избранных бессрочно. Они могут быть лишены полномочий в связи с состоянием здоровья, профнепригодностью, за нарушение присяги, в связи с вступлением в законную силу обвинительного приговора против него.

- А каким образом рассматривается жалоба на судью, в которой, к примеру, его обвиняют во взяточничестве или в предвзятом отношении к подсудимому?

- Все заявления о неправомерных действиях судей, разумеется, проверяются.

- У вас для этого есть, как в милиции, отдел собственной безопасности?

- Нет, такого отдела у нас нет. Если стоит вопрос о дисциплинарной ответственности, то его рассматривает квалификационная комиссия - та же, что и отбирает кандидатов на должность судьи, или Высшая квалификационная комиссия Украины для судей, избранных бессрочно. Наша комиссия, к примеру, недавно приняла решение о досрочном лишении полномочий судьи за недостатки в работе.

Следует также знать, что в квалификационную комиссию может обратиться далеко не каждый. В противном случае она стала бы чем-то вроде бюро жалоб. Обратиться в нее имеет право уполномоченный по правам человека, члены Совета судей Украины, председатель Верховного суда, председатель Совета судей Крыма. Как председатель Апелляционного суда Крыма я таким правом не обладаю, но наделен им как член Совета судей Украины.

- Людям старшего поколения, когда заходит разговор о судах, вспоминается такой институт, как народные заседатели. Сейчас его как таковой полностью упразднили?

- После введения апелляционного судопроизводства институт общественных защитников и обвинителей действительно ликвидировали. Оно и понятно: на общественных началах в суде работать не пристало - этим ответственным делом должны заниматься профессионалы. А вот институт народных заседателей еще как бы существует. Они участвуют в апелляционных судах при принятии решений о пожизненном заключении, которым заменена смертная казнь. Такие дела рассматриваются двумя профессиональными судьями и тремя народными заседателями.

- Их голос при вынесении приговора - совещательный?

- Нет, решающий, такой же, как и у профессионального судьи. Поскольку народных заседателей трое, то не исключено, что они как большинство могут проголосовать за решение, отличное от подготовленного судьями.

Если говорить откровенно, то народные представители вносят некоторую свежесть в судебные процессы. Я долго работаю и иной раз ловлю себя на стереотипах мышления. А при рассмотрении бытовых преступлений, например, убийств супругами супругов, необходимо знание житейских коллизий, здоровый нормальный взгляд на бытовые неурядицы. И, конечно, жизненный опыт народных заседателей при рассмотрении таких дел очень важен.

Сейчас в ходе судебной реформы решено возвратить народных заседателей в районные суды. А при рассмотрении дел, о которых я только что говорил, в апелляционных судах предполагается введение присяжных заседателей. Рассматривается в качестве образца англо-саксонский и европейский виды судов присяжных.

- А в чем разница?

- По европейской системе присяжные вместе с судьей знакомятся с делом, заседают в суде вместе с судьей и, как и он, задают вопросы участникам процесса. Совещаются они тоже вместе с судьей и вместе с ним принимают решение по делу.

Вторая система, которая именуется еще американской, и к которой как будто бы более склоняются наши законодатели, построена на обособленном участии присяжных заседателей в судебном заседании. С делами они не знакомятся и воспринимают все его перипетии на слух - так, как они озвучены на суде. Удалившись на совещание в изолированную комнату, они решают: виновен - не виновен или заслуживает - не заслуживает снисхождения. По их вердикту судья формулирует приговор.

- А какой квалификационный уровень должен быть у таких присяжных? Они должны быть по образованию юристами или, допустим, психологами?

- Юристы - работники милиции, суда, прокуратуры присяжными заседателями быть не могут. Правильнее сказать, что это должны быть, скажем так, люди с улицы, имеющие избирательные права, но не душевнобольные и не привлекавшиеся к уголовной ответственности.

- А если подберется состав, который вынесет вердикт по настроению большинства, в этаком эмоциональном порыве?

- Я тоже считаю, что суд присяжных - это суд эмоций. Мы в прежнее время в молодежной аудитории частенько вспоминали процесс над народоволкой Верой Засулич, которая, возмутившись фактом избиения студента в полицейском участке, с револьвером пошла на прием к министру внутренних дел Российской империи и выстрелила в него. Не убила, слава Богу. Но предстала перед судом присяжных.

Меня спрашивали: засудили бы вы ее? Я и тогда отвечал, и сейчас бы ответил: засудил - на основании опубликованных материалов этой истории. Конечно, глава ведомства и морально, и политически отвечает за все, что происходит в его подразделениях. Но команды избить студента он не отдавал. Присяжные же под влиянием всеобщего эмоционального настроения вынесли решение об оправдании террористки.

В суде присяжных большое значение будут иметь ораторские способности прокуроров и адвокатов. Сейчас в суде их красноречие пасует перед рассматривающим дело профессиональным судьей. Но присяжных, если они - тем более - воспринимают дело на слух, речистый защитник может убедить, что преступление совершенно из-за того, что в стране царит беспорядок, а министр ничего не предпринимает против этого. И людей избивают на каждом углу. И за это кто-то должен ответить. И присяжные, заведенные речью адвоката, могут оправдать виновного.

- Выходит, эмоции нескольких человек могут возобладать над правом и перешагнуть через него? Как-то не состыкуется с понятием "правовое государство". Или это проявление верховенства прав человека?

- Мы пока говорим предположительно о возможном. Что касается прав человека, то я разделяю точку зрения представителя Украины в Европейском суде - Будкевича и председателя Верховного суда Украины Маляренко, изложенную ими в статье "Европейский суд по правам человека и украинское судопроизводство: вопросы взаимодействия". Они считают, что права человека у нас в основном только продекларированы и реально, к сожалению, не обеспечиваются. Именно поэтому, отмечается в статье, не рассматриваются просьбы Украины о приеме ее в Совет Европы. Первым делом надо достичь соответствия стандартам Европы как в развитии экономики, так и в обеспечении прав и свобод человека. Только после этого Украина может стать равноправным партнером стран Европейского сообщества.

Ряд прав не имеет экономического обеспечения. Необеспеченность некоторых других прав носит чисто субъективный характер. К примеру, измывательство над взятыми под стражу в КПЗ. Почему и на каком основании их избивают?

- Чтобы выбить показания.

- Я хотел, чтобы вы это сказали. Беда нашей системы в том, что о работе в основном судят по статистическим показателям. У нас в судах от них отказались лет 15 назад. Мы только констатируем, сколько рассмотрено дел за какой-то период, а не сколько человек признаны виновными и со скольких сняты обвинения. С правоохранителей требуют отчетов о раскрываемости преступлений, количестве переданных в судебные инстанции дел. Поэтому те, кто не обладают талантом сыщика, профессионального следователя, пытаются выбивать эту самую "раскрываемость" из задержанных. Несколько лет назад мы стабильно осуждали за незаконные методы ведения следствия и другие преступления до 30 человек каждый год.

- А работников прокуратуры?

- Нет, таких случаев не припоминаю. Потому что в прокуратуре работают специалисты, люди, уважающие свою свободу и жизнь, и соответственно права на них других. Бьют, нарушают права человека работники правоохранительных органов низкого образовательного уровня и интеллекта, оказавшиеся в этой системе случайно или из карьеристских соображений.

- Насколько достоверны слухи о переводе делопроизводства и ведения судебных заседаний на украинский язык?

- По всей вероятности, так и будет. Сегодня судопроизводство ведется на государственном языке, но по просьбе участников процесса суд может перейти на язык большинства населения той территории, на которой находится судебное учреждение.

- Если в Крыму большинство жителей говорят и думают по-русски, то переход судопроизводства на украинский язык не является ли ущемлением прав крымчан?

- Думаю, что проблему решит введение института переводчиков. Все, кто не понимают украинский язык и не умеют на нем изъясняться, получат право прибегнуть к помощи переводчиков. Документы тоже будут им представляться в переводе с украинского.

- Конституция АРК, утвержденная Верховным Советом Украины как закон, закрепляет статус русского языка как официального языка автономии. Почему же судебная система, руководствующаяся законами, игнорирует Основной Закон республики?

- Почему игнорирует? Я же с вами говорю по-русски.

- На русском языке вы даете интервью русской газете. А в судебном заседании судья будет общаться с русскими через переводчика, за услуги которого заплатит государство, которому не хватает средств на элементарное - выплату пенсий и пособий.

- Ну что же... Я в ответ расскажу о поездке большой делегации судей в США, состоявшейся 7-8 лет назад. Принимающая сторона финансировала наш приезд. Отправляя нас, в Киеве сообщили, что предыдущую делегацию принимала диаспора, которая весьма болезненно отреагировала на то, что гости не владели украинским языком. Члены делегации ничего лучше не придумали, как ответить, что в советские времена знание родного языка не поощрялось, потому мы его и не знаем. И услышали: с 1991 года, когда Украина стала независимой, прошло 5 лет. Разве этого мало, чтобы выучить даже неродной язык? Просто вы этого не хотите.

Такие поездки для украинских судей очень полезны, чтобы увидеть, как действуют законы, как защищены права человека. Мы видели, как нарушителей доставляют в тюрьму. И когда их собирается в достаточном количестве, судья появляется перед ними на... экране телевизора. Он предупреждает, что своими правонарушениями задержанные выступили против Соединенных Штатов Америки, и США теперь выступают против них. Буквально за 40 минут судья разобрал все дела, определил наказания. Клерк доложил ему, что один задержанный за то, что плюнул на асфальт, сделал это вторично. Судья прямо на глазах изменился в лице. Если человек, уже раз наказанный, делает это повторно, то, следовательно, ему не нравятся законы штата Невада и США, и он сознательно нарушает их. За это, конечно, наказание многократно ужесточается. Но главное - четкое восприятие даже хулиганского проступка как антиобщественного, антигосударственного проявления. И это как раз то, что нам необходимо. Но для выхода на такой уровень нам нужно построить другую жизнь.

- Что больше всего с законодательной точки зрения мешает сейчас работе судов?

- Противоречивое, нелогичное, незавершенное законодательство. А судья не может не считаться с законами. Мы с запозданием узнаем о новых законах и об изменениях в существующих. Если в Апелляционном суде мы с помощью специалиста, включенного в наш штат, все-таки сможем получить информацию о них, то районные судьи, которые должны принимать решения в соответствии с законами, такой возможности не имеют. А изменения в законодательство вносятся беспрерывно. Даже если своевременно знакомиться с ними, то для того, чтобы осмыслить и соотнести со старыми нормами и положениями, нужно время. Думаю, что только лет через пять этот процесс стабилизируется.

А вообще это правильно, что практически любой вопрос надо решать в суде. Даже при всем несовершенстве законов суд обязан это делать. Потому что он единственный принимает решения профессионально, потому что процесс гласный с представительством юристов с одной и с другой стороны, защищающих и обвиняющих. Наконец, если первичная инстанция приняла ошибочное решение, то его могут поправить в Апелляционном суде или в Верховном. Причем, чем выше инстанция, тем квалифицированнее судьи, принимающие к тому же решения коллегиально.

Усовершенствование судебной системы, к сожалению, мало что изменило в деятельности самих судов, в условиях их работы. У нас в Апелляционном суде по штату 91 судья. И 31 вакансия, которые заполнить весьма проблематично - нет рабочих мест. В каждом кабинете размещаются 3 судьи, и рядом с ними уже никого невозможно поместить.

- А штат районных судей тоже вырос?

- Да, увеличился. Но заполнить его мешают те же проблемы. И еще... Судей нигде не учат. Почему-то считают, что знаний, полученных в вузе, вполне достаточно. А ведь учиться судьям нужно постоянно, особенно нужны занятия по изучению новых законов.

- Насколько полно финансируются суды?

- В прошлом году потребности были удовлетворены на 37 процентов, а в этом году пока на 50 процентов. Когда на дверях судебного присутствия вывешивается объявление, предлагающее просителям приносить с собой почтовые конверты и бумагу, знайте, что это - от нищеты. Позор, что в суде нет денег на то, чтобы послать повестку. Если не за что содержать суды, то в этом надо честно признаться и принять закон о платном судопроизводстве, что и предусмотрено в новом Гражданском процессуальном кодексе.

- И как вы выходите из положения? Помогают ли вам в этом местные власти?

- Бюджетный кодекс запрещает учреждениям, находящимся на государственном содержании, получать субсидии из местной казны. И все-таки наши власти стараются нам помочь. Как-то два года назад крымское руководство попросило наш зал заседаний для проведения республиканского совещания. Я не отказал, но обратил внимание на то, что у помещения запущенный вид и оно нуждается в ремонте. И его отремонтировали.

- Как часто вы отменяете решения местных судов?

- Стоит, наверное, напомнить, что прежде действовал Верховный суд Крыма. Он, найдя ошибку в решении первой инстанции, был обязан возвратить его ей для пересмотра. После введения института апелляции, Верховный суд был заменен Апелляционным судом Крыма. Он имеет право пересмотреть первичное решение, вынести вместо него новое. Иной раз наш суд отменяет оправдательный приговор и выносит обвинительный. Это вполне закономерно - дело в нашем суде рассматривают коллегиально 3 судей, имеющих высокую квалификацию. В общем, мы отменяем около двух процентов решений местных судов.

- Ставится ли судье в вину принятие неправильного решения?

- Сама по себе отмена его решения, по закону о статусе судей, не влечет дисциплинарной ответственности, если ситуация не отягощена небрежением при рассмотрении дела или умышленными действиями, повлекшими последствия. Но если судья все сделал, как надо, а мы не согласились с ним и отменили его решение, то он не ответственен за эту ошибку. Судебный процесс - творческая работа, и ошибки в нем возможны.

- Много ли ваших решений отменяет Верховный суд Украины?

- Немного. В год 20-30 решений по гражданским делам, которые крымские суды рассматривают ежегодно до 80 тысяч.

- Как вы оцениваете профессиональный уровень судей первичных инстанций? Каковы проблемы, сдерживающие их профессиональный рост?

- 2 процента пересмотра решений (один из самых низких показателей на Украине), думаю, достаточно убедительно свидетельствует о профессионализме крымских судей. И это при загруженности их выше человеческих возможностей. Как вы думаете, в состоянии ли судья рассмотреть за месяц 150 дел? А в Керчи в прошлом году на каждого судью приходилось именно такое количество дел.

- Коли так, то судьи, наверное, часто слагают свои полномочия и переходят в адвокаты, профессия которых считается сейчас одной из самых доходных?

- Такое происходит весьма редко. Наоборот, адвокаты сегодня не прочь стать судьями. Да, пока статус судьи и его социальный статус не признаны в должной мере государством, но все идет к тому. Когда я мечтал о работе в суде, то, разумеется, не подозревал о том, что судьи будут избираться бессрочно, что все спорные вопросы станут решаться не на заседаниях партийных бюро, а в судах. Суд стал властью, и его решения - это проявления реальной власти.

- Многие ли люди восстановлены по решению судов на работе и получили задержанную зарплату?

- По зарплате удовлетворены более 90 процентов исков, потому что закон на стороне незащищенных людей. Вопрос о восстановлении на работе решается просто - путем определения, законно уволили или незаконно.

- Сейчас нет фирмы, предприятия, фермы, не содержащей своего юриста. Их готовят все, кому только не лень. Насколько, по вашему мнению, подготовлены к такой работе эти специалисты?

- Наша система, как правило, признает только выпускников четырех вузов - Харьковской и Одесской юридических академий, Киевского и Львовского университетов, и, разумеется, московских вузов.

- Были ли у вас дела, о которых вы вспоминаете, как об отлично выполненной работе?

- Недавно в интервью московскому телевидению вспомнил дело военного преступника Федоренко, которое я вел в 1986 году. Приговор был вынесен и приведен в исполнение. "А если бы вы судили его сегодня?" - спросили журналисты. Я бы подписал такой же приговор, только, поскольку нет сегодня смертной казни, - о пожизненном заключении. У его вины - переход на службу к фашистам, охрана концлагерей и казнь их узников - нет срока давности. Списывать ее на войну неправильно - другие же, попав в такие условия, не изменяли.

- А вообще как вы относитесь к смертной казни?

- Я полагаю, что решение об ее отмене должны были принимать не президент, не Конституционный суд, не судья Тютюнник, а население страны большинством голосов. Сейчас казнь отменена, а многие люди в душе это решение не поддерживают. Но лично я как судья подчиняюсь закону.

- У актера есть главная роль, у писателя - главная книга, а у вас есть какое-то главное дело?

- Защита прав человека. Надо, чтобы судьи и политики всегда помнили, что соблюдение прав человека - самое главное. Мне кажется, что наши судьи стали лучше понимать свою роль в защите прав человека. Считаю, что это - большое достижение.

Судью расспрашивала Татьяна РЯБЧИКОВА