ЗАЩИТИТЬ ГРАЖДАНИНА

Подробности: Категория: Тютюнник Михаил Степанович — досье; Опубликовано 25.06.2019 13:50; Автор: Super User; Просмотров: 244

(Газета «Крымские известия» от 2 февраля 2002 года)

С Михаилом Степановичем Тютюнником мы встретились в том же кабинете, в том же здании. Только раньше он возглавлял Верховный суд Автономной Республики Крым, а теперь — апелляционный. Что изменилось? Всего лишь вывеска? Наши читатели слышали о том, что такое название и такой суд появились после принятия летом прошлого года Верховной Радой Украины поправок и дополнений к Закону о судоустройстве. Но некоторые это восприняли лишь как изменение названия прежнего Верховного суда. И даже возмущались: мол, стоило ли тратиться на новые вывески? Где же истина? Сегодня нашим читателям на их многочисленные вопросы по судебной реформе отвечает председатель Апелляционного суда Автономной Республики Крым М. ТЮТЮННИК.

— Это не просто смена вывесок, — сразу же уточнил Михаил Степанович, — это другой суд, которого у нас еще не было. И вообще люди, я имею в виду, конечно, не юристов, как-то не заметили, что во всей судебной системе произошли серьезные преобразования, которые могут отразиться и на взаимоотношениях в обществе. В связи с принятыми законами уже можно говорить о новой роли суда и судей. Они берут на себя гораздо большую ответственность за судьбу граждан.

— Но внешне изменения что-то не очень заметны. Как были суды в районах, так и остались. Не так ли?

— Внешне, действительно, многое выглядит прежним. Правда, названия немного изменились. Раньше были районные и городские суды. Сейчас — местные.

Это слово введено в их название. Например — Местный суд Центрального района города Симферополя. Функции этих судов по сути прежние. А вот следующая инстанция в судебной системе претерпела коренные изменения. Прежде был Верховный суд АРК. Теперь такого нет. Есть апелляционный суд с иными функциями.

— В чем их отличия?

— Прежний Верховный суд АРК обладал, как, кстати, и все областные суды в других регионах Украины, в основном тремя полномочиями. Во-первых, он рассматривал особо важные и сложные уголовные и некоторые гражданские дела по первой инстанции. Это когда гражданин обращался к нам минуя местный суд. Так было всегда, например, когда дело «тянуло» на смертную казнь. Это в то время, сейчас — на пожизненное заключение. И сегодня такая функция сохранена, но она несколько сузилась из-за того, что часть подобных дел перешла к местным судам.

Другая функция прежнего Верховного суда АРК была кассационной. Он проверял еще не вступившие в законную силу решения по гражданскому и приговоры по уголовному делам, с которыми были не согласны стороны процесса. Вот эта главная функция и преобразована сейчас в апелляционную.

И, наконец, третья была надзорной. Мы проверяли вступившие в законную силу решения местных судов (тогда — городских и районных), свои кассационные определения и решали: оставить их в прежнем виде или, если считали, что закон применен неправильно, требовали их пересмотра. Сегодня такой функции надзора у нас нет. И вообще ее нет во всей судебной системе государства. Функция надзора канула в Лету.

— То есть мы что-то потеряли?

— Нет, ничего не потеряли. Ведь что такое надзор и прежняя кассация? Это процесс, когда решения принимались по бумагам. Мы не имели права требовать новые доказательства, их исследовать и проверять. То есть не могли вызвать свидетелей, потерпевших, назначить экспертизу. Поэтому в случае несогласия с решением местного суда мы могли, как правило, только отменить судебное решение и направить его на новое рассмотрение. А местный суд мог и не согласиться с нашим решением, и тогда мы снова направляли ему свой протест. И так дело ходило по кругу, иногда много раз. Другое дело — апелляция. Кстати, даже слово это для нас новое, хотя подобные суды давно существуют во многих странах мира. В переводе с латинского оно обозначает — обращение, жалоба. А в юридическом смысле это, конечно, целый процесс. Это пересмотр апелляционным судом решений местных судов по гражданскому делу или приговоров по уголовному делу, не вступивших еще в законную силу, с возможностью дополнительного исследования и оценки доказательств и вынесения нового решения, в том числе с правом ухудшения положения осужденного. При этом нижестоящему суду дела мы, как правило, не возвращаем. А своим решением можем подтвердить прежнее решение местного суда или принять новое, и оно будет окончательным.

— Простите, но это уже настоящий суд. А как же свидетели, потерпевшие, экспертиза и все остальное?

— Да, это самый настоящий суд, где вторично проверяются и устанавливаются факты. По существу, если надо, происходит ревизия решения или приговора местного суда. Мы вызываем истца, ответчика, свидетелей, при необходимости назначаем новую экспертизу.

— А если надо вызвать сто свидетелей?

— Вызовем сто. Ведь мы же хотим установить фактические обстоятельства. После нас никакой инстанции, которая могла бы это сделать, нет.

— Есть Верховный суд Украины.

— Его функции также изменились. Их было две — надзорная, которая сейчас ликвидирована, и кассационная — по особо важным и сложным делам, тем самым, которые мы рассматривали по первой инстанции. Теперь это только кассационный суд, но с несколько иными функциями. Он пересматривает решения и приговоры местных и апелляционных судов, уже вступившие в законную силу. Как правило, лишь по вопросам применения права. И это понятно, потому что он основывается только на тех фактах, которые установлены местным или апелляционным судом. Только в этих двух судах можно проверять факты, и никакой иной не может оценить их по-другому. Есть, правда, некоторое количество особо важных дел, например, по пожизненному заключению, когда Верховный суд Украины может чуть-чуть шире рассмотреть фактические доказательства, но все равно вызывать свидетелей, потерпевших или назначать экспертизу он не вправе.

— Значит, последняя инстанция — апелляционная. И такие права даны исключительно нашей автономии?

— Нет. Мы и прежде ничем от других регионов Украины не отличались, и Верховный суд АРК обладал такими же полномочиями, как и областные. И ныне, согласно изменениям, внесенным в Закон о судоустройстве, апелляционными стали все областные суды в Украине, а также городские — Киева и Севастополя.

— Большая ответственность. А где, как говорится, гарантии, что это не обычный суд, а более высокая инстанция по существу?

— Во-первых, у нас более квалифицированный состав судей. Мы выбираем лучших из тех, кто показал себя в практических делах в течение ряда лет в нижестоящих судах. Во-вторых, если на местном уровне решение принимает, как правило, один судья, то в апелляционном — только коллегиально, в составе не менее трех судей. Один я, например, пусть и в должности председателя, решение принять не могу. Уже одно это делает наши решения более весомыми, а судей — более независимыми. Кроме того, учтите, что наша работа часто облегчается тем, что многие факты, установленные в местном суде, сторонами не опровергаются, признаются, и их можно не перепроверять. Например, если при разделе имущества никто не оспаривает стоимость машины, другой вещи. Таким образом мы можем гораздо тщательнее исследовать другие спорные вопросы, сомнительные доказательства.

— А если, скажем, вы посчитали, что суд неправильно вынес оправдательный приговор какому-то гражданину, вы можете вынести протест?

— Никаких протестов, как это было прежде, мы выносить не будем. Просто отменим решение местного суда и примем свое, которое и будет исполняться. Конечно, мы можем поинтересоваться, почему это местный суд решил оправдать преступника, но это уже другая история.

— Вы все дела местных судов будете проверять таким образом?

— Проверка — функция надзорная, и ею, как я говорил, мы уже не занимаемся. Дело в апелляционном суде начинается лишь тогда, когда поступает заявление от какой-либо из сторон процесса, прокурора, адвоката, и до того, как приговор или решение местного суда вступит в силу. Нет заявления — нет и процесса в апелляционном суде. Значит, стороны удовлетворены принятым решением или приговором. Исключение составляют административные дела, которые пока к апелляции никакого отношения не имеют-

— Если тот, кто жалуется, опровергает не весь приговор, а только его часть, например, сумму денежной компенсации за принесенный ущерб, — неужели вы будете по новой рассматривать все дело?

— Зачем же, частично и рассмотрим, возможно, назначим новую экспертизу. Апелляция бывает разной — полной или ограниченной. В США и Канаде, где я изучал опыт работы судов, как раз более распространена ограниченная апелляция, когда суд рассматривает только ту часть доказательств, которые оспаривают стороны процесса. Так же теперь будем действовать и мы.

— Картина получается идеальная. Как же теперь будут выглядеть в сравнении с вами местные суды, в деятельности которых еще много недостатков?

— Доводимая судебная реформа коснулась и местных судов. И они, как и мы, должны стать другими. Представьте, идет суд. Истец сначала просил, что хочет получить то-то и то-то, а потом вдруг встал и заявил, что передумал. Как поступить судье? Прежде он, как правило, не принимал во внимание подобные заявления. Он обязан был продолжать рассмотрение дела и выяснить истину. Более того, обязан был искать доказательства, проверять даже те факты, на которые истец не ссылался, чтобы, как говорили, дело было рассмотрено в полном объеме. Теперь, если потерпевший отказывается от обвинения, суд обязан прекратить процесс. Это раньше суд оглашал обвинительное заключение, имел право возбудить в ходе судебного заседания уголовное дело в отношении нового лица, если выявилась его вина, или в отношении лиц, которые дали заведомо ложные показания или экспертизу. Ныне этого права у него нет, потому что суд не может быть инквизиторским, не может обвинять, возбуждать дело. В законе четко распределены функции сторон. Есть сторона обвинения — это потерпевший и прокурор и сторона защиты — адвокат и другие лица, наделенные соответствующими полномочиями. А судья лишь обеспечивает им возможность равно спорить, беспристрастно рассуждает, как в данной ситуации должны применяться положения законодательства. Он не имеет права занимать позицию какой-либо стороны. Он не собирает доказательства, эта обязанность лежит только на истце или ответчике. И если они не смогли представить веских доказательств, суд отказывает в иске. Конечно, он должен помочь в сборе доказательств, когда есть препятствия для стороны. Например, гражданин не может обратиться в банк без запроса суда. И судья обязан ему помочь. Но, опять-таки, он вправе обратиться в этот банк лишь по просьбе стороны, а не по своему желанию.

— Не являются ли подобные ограничения уже ущемлением прав суда?

— Согласно статье 55 Конституции Украины у суда только одна главная задача — защищать права и свободы гражданина. Все остальные функции, которые отпали согласно новому законодательству, незаконные. Одновременно появились новые возможности для защиты прав гражданина. Теперь только суд может дать санкцию на избрание меры пресечения в виде ареста, на проведение обыска жилища или другого владения гражданина. Под судебный контроль взят и следственный процесс. Органы дознания имеют право вести расследование в отношении гражданина, который находится под стражей, не более двух месяцев. Не успел — продлить срок можно только в суде. Местный суд в состоянии продлить срок содержания под стражей до 4 месяцев, апелляционный — до 9 месяцев, Верховный суд Украины — до 18 месяцев. То есть каждый раз органам дознания нужно приводить веские доказательства, чтобы продлить срок расследования. Законом пресекаются и возможности «либерального» отношения к преступнику. Теперь без санкции суда нельзя прекратить уголовное дело и освободить подозреваемого от уголовной ответственности. Раньше, как известно, это делалось с согласия прокурора. Ныне даже отправить кого-то на поруки можно только по решению суда. А разве не важно, что сейчас только суд дает санкцию на прослушивание телефонных разговоров, перлюстрацию телеграфной и почтовой корреспонденции?

— При таком законодательстве действительно захочется просить защиты именно у суда.

— Ничего лучше судебной защиты человека в мире еще не придумали. Поэтому и совершенствуется постоянно судебное законодательство. И все более жесткие требования предъявляются к личности судьи, его образованности. Пусть не обижаются на меня коммерческие вузы, но преимуществом при подборе кадров у нас пользуются те, кто окончил уже давно зарекомендовавшие себя институты и факультеты по юридической специальности в Харькове, Одессе, Киеве и Львове.

— Что-то мы все о достижениях. Есть ли проблемы?

— Всех не перечислишь. Но главная, как и всюду, — финансовая. Нам просто неудобно перед людьми, когда в некоторых судах висит объявление с просьбой приносить с собой десять листов бумаги и десять конвертов. Рассмотрение дел затягивается или часто они вообще не слушаются лишь потому, что нет средств на пересылку документов, вызов участников процесса. А ведь только в апелляционном суде «ходит» около 10 тысяч дел. Так, в одну из недель в новом году поступило на рассмотрение 350 гражданских дел.

В новом Бюджетном кодексе записано, что местная власть не имеет права содержать суды. Хорошая запись, позволяющая сделать суды более независимыми. Но если центральная власть тоже, как и в прежние годы, не будет финансировать... Словом, проблемы есть. Они есть и у наших граждан в связи с экономической ситуацией. Присутствуя на заседаниях суда за рубежом, я почти не видел там ни истцов, ни ответчиков. Диалог за них ведут их представители — адвокаты-профессионалы. Но у наших участников процесса, как правило, нет денег на адвоката. Так что экономика не позволяет сделать судебную реформу еще более радикальной.

Но давайте закончим нашу беседу все же на хорошей ноте. У нас действительно есть повод для оптимизма. Принятые Верховной Радой Украины новые Гражданский и Уголовный кодексы, поправки, внесенные в Гражданско- и Уголовно-процессуальный кодексы и Закон о судоустройстве, — это значительный шаг вперед по воплощению в жизнь главной обязанности государства, провозглашенной в статье 3 Конституции Украины, — утверждения и обеспечения прав и свобод человека.

Интервью вел И. МОЛОШНИКОВ