ПРАВОСУДИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НЕЗАВИСИМЫМ

Подробности: Категория: Тютюнник Михаил Степанович — досье; Опубликовано 25.06.2019 13:47; Автор: Super User; Просмотров: 248

(Газета «Крымская правда» от 28 февраля 2001 года)

В гостях у "Крымской правды" побывал председатель Верховного суда Крыма Михаил ТЮТЮННИК. Он ответил на все вопросы, которые ему задавали журналисты, в том числе и на часть писем наших читателей, которые мы взяли из редакционной почты.

Конечно, в одной беседе невозможно было обсудить абсолютно все. Мы надеемся, что такие встречи будут и в дальнейшем, и наши читатели смогут получить интересующую их информацию, как говорится, из первых уст.

Суды отражают состояние общества

- Суды называют третьей властью. Расскажите о нашей судебной системе.

- Я сторонник мнения, что процветающее государство держится на трех китах: частной собственности, свободной прессе и свободе слова и независимых судах. Когда Украина объявила о своей независимости, тогда впервые было признано существование у нас судебной власти и был провозглашен принцип разделения властей. Легко сказать - трудно сделать. Правда, с принятием Конституции эти принципы как будто бы воплотились в жизнь. Судебная система состоит из общих судов и арбитражного суда, но общей "крыши" с ним мы не имеем. В общие же суды входят районные, городские, областные и Верховный суд АРК. Он носит громкое название, но обладает функциями обычного областного суда, никаких дополнительных полномочий у него нет. Следующее звено - это Верховный суд Украины, который, как и мы, имеет коллегии по уголовным и гражданским делам, а также военную коллегию, которая замыкает систему военных судов.

Судебная система отражает в целом состояние общества. Вы сами видите, что наше общество нестабильно, в стране экономическая разруха, это сильно сказывается и на судебной власти, ведь мы - часть государства. А каждому гражданину, который по той или иной причине попадает в суд, хочется, чтобы его дело разрешал суд независимый. Независимость суда - идея старая, принцип разделения властей давно реализован во многих странах. Сама независимость базируется на нескольких факторах: политическом, экономическом, юридическом и личностном. Политический таков: в обществе достигнуто соглашение о том, что законодательная власть принимает законы, исполнительная их исполняет, а судебная власть применяет закон к конкретному субъекту. Таким правом, кроме судей, не обладает никто. Суд должен быть органом, который разрешает споры и между вышеуказанными двумя ветвями власти - исполнительной и законодательной. В Крыму тоже есть тому примеры: несколько министров обратились в суд с обжалованием решения парламента об их отставке. Полагаю, судебная власть должна решить, прав парламент или нет, опираясь на законодательство. За границей, где вопросы судебной власти четко обозначены, никому в голову не придет оспаривать, допустим, решение суда. Ни один президент Америки за последние сорок лет не делал публичного заявления, критикующего решение суда. Это не его функция. В Конституции написано: правосудие делегировано исключительно судам, другие органы и должностные лица не вправе присваивать себе функции суда.

В прежние времена часто было, когда журналисты, освещая какое-то конкретное дело, делали выводы, что суд поступил неправильно - показания свидетелей не так оценил, не принял во внимание заключение экспертизы и так далее. Получается, они берут на себя функции суда. Но ведь только суду дано право оценивать доказательства. А судебное решение проходит несколько инстанций, и окончательная из них это решение утверждает. Как быть? Сегодня уже, судя по прессе, журналисты таких выводов не делают. Лишь представители сторон, участвующих в процессе, вправе критиковать судебное решение. Это метод их борьбы и никакой ответственности за это они не несут. Это критика процессуальная. Ведь какое решение ни примет суд, всегда будет недовольная сторона. В этом плане наша работа похожа на работу парламента, с той только разницей, что парламент, помогая избирателям, берет деньги из "общего котла" - из бюджета. Мы же, суды, забираем деньги у конкретного гражданина и отдаем другому. Естественно, это вызывает ожесточенное сопротивление.

Кто платит судьям и судам?

В большинстве стран мира в правовых актах записано, что суды финансируются федеральным бюджетом. Они не должны получать деньги никакого органа местной власти. Это оправдано - суд должен быть экономически независимым от тех, кого он судит.

Сегодня экономическая независимость суда не обеспечена. Бюджет Украины финансирует нас на 50-60 %, в основном, на заработную плату. А ведь ни одного дела нельзя рассмотреть, не потратив деньги - почтовые расходы, экспертиза, телефонные переговоры, отопление, электричество - это все наши затраты. К примеру, в Керчи совершено преступление, там живут и свидетели, и потерпевшие, попробуйте их сюда пригласить, - проблемы с транспортом и с финансами. Экономически и организационно выгоднее суду выехать в Керчь и рассмотреть дело на месте.

Возникает вопрос, а где же мы берем остальные, недостающие нам 40-50% финансирования?. Дают местные органы власти, кто сколько сможет. Поэтому, конечно, чувствуется, что тот, кто платит, имеет влияние на судебное решение. И некуда от этого деться. Верховный суд такие решения отменяет, но это лишний раз подтверждает, что экономическая независимость суда сегодня не обеспечена, кроме как юридически.

Эти сложные переходные положения

Сегодня юридически не обеспечено и принятие закона о судоустройстве. Это базовый закон, который должен определять: сколько будет звеньев в судебной системе, какая будет апелляция, как будем работать с присяжными и народными заседателями, какова роль и полномочия каждого суда, какова роль Верховного суда в судебной системе, кто будет назначать исполняющих административные должности. Сегодня этот закон не принят.

Кроме того, у нас есть переходные положения Конституции Украины. 28 июня этого года они вступают в силу. Что это значит? Там написано: Верховный суд Украины и Высший арбитражный суд сохраняют свои полномочия до принятия новых законов, но не более пяти лет. Значит, в июне оба этих органа (если не будут приняты новые законы) прекратят свои полномочия.

Не могу сказать, что это остановит судебную систему. Возьмем худший вариант - оба эти суда не будут работать, но районные суды, городские и Верховный суд АРК работать будут. Но вот жалобы на наши решения рассматривать будет некому. Мы надеемся, что необходимый закон все же будет принят. Но ведь нужно время, чтобы его изучить, к нему привыкнуть, ведь нельзя сегодня принять закон, а уже завтра его реализовывать - на это нужно время, на переход от старого закона к новому.

Судья - личность независимая

В характеристике судьи один из важных моментов - а хочет ли он как личность быть независимым? Конечно хочет. Но он может быть вооружен всеми самыми хорошими законами, а при этом поддаваться влиянию как личность. И с этим мы уже ничего не сделаем, это самая настоящая профнепригодность, которая, правда, может быть заметна не сразу.

Наша беда в том, что специально судей никогда не готовили, разве что в последние годы в юридической академии открыли годичные курсы, на которых готовят именно судей. Я сам закончил Харьковский юридический институт, захотел быть судьей, нас на последнем курсе распределили в различные ведомства. Когда я пришел 30 лет назад на работу в суд, к этому я был не совсем готов. Знать закон - этого еще не достаточно, это ведь только теория. Правда, юридический вуз отличается от любого другого тем, что все, чему нас там учили, пригодилось на практике. Это сейчас в институтах деловые игры проводят в виде судебных процессов с участием студентов. Нам приходилось всему этому учиться уже на практике.

В последнее время на судебные решения не влияет статистика, и это хорошо. Раньше нам ставили в упрек то, что много отменялось приговоров. Но если приговор неправильный, какая разница, сколько таких отменили? При чем здесь цифры, если за каждым приговором стоит человек, его интересы, жизнь, достоинство, свобода? А ведь тогда еще и расстрелы были. Теперь, слава Богу, мы о цифрах забыли.

Отпустить под залог?

- Михаил Степанович, в последнее время мы все чаще обращаемся к практике заграницы. К примеру, начали отпускать обвиняемых под залог. Чем руководствуется суд, избирая такую меру и сумму залога? Куда идут деньги, полученные в виде залога?

- Суммы залога, действительно, разные, зависят они от того, в каком преступлении обвиняют гражданина. Залог - это гарантия того, что он явится в суд, а не скроется. Если он уклонится от явки в суд хотя бы раз, эти деньги поступят в бюджет государства. Если до приговора суда гражданин никуда не денется, сумма залога возвращается. Если же к нему будет предъявлен гражданский иск, ущерб по иску может быть возмещен из суммы залога.

Теперь о том, почему суды избирают такую меру. Согласно Конституции, виновным в совершении преступления гражданин может быть признан только по приговору суда. До приговора суда он считается невиновным. Его обвиняют в преступлении, но вывод делает только суд. В последние годы суды Крыма оправдали около 50 человек, это не так много, но и не мало. Поэтому суд вправе отпустить под залог даже того, кто обвиняется в тяжком преступлении. Но при этом у нас много людей, которым отказано в залоге, они находятся под арестом. Суд решил, что к этим людям нет доверия, велика вероятность того, что они скроются.

Обойдемся без смертной казни?

- Как вы лично относитесь к введению моратория на смертную казнь? У вас же есть опыт, вы наверняка выносили такие приговоры?

- Да, больше двадцати смертных приговоров я вынес. Трудно говорить о том, хорошо или плохо то, что смертная казнь отменена - это решение принял законодатель. Однозначной точки зрения на эту проблему быть не может. Вообще, цивилизованное общество не должно действовать теми же методами, что и сам преступник. В Европе пришли к выводу, что какое бы тяжкое преступление ни совершил гражданин, государство руками суда не может его лишить жизни. Но людям трудно это понять. Я уверен, что если бы Верховный Совет не принял решение сам, а был объявлен референдум по этому вопросу, граждане бы такое решение не поддержали. Из своей практики помню, что вынесение смертного приговора у людей встречало одобрение. Действительно, некоторые преступники совершали такие преступления, что трудно было даже представить себе, что этот человек останется жить. Многие граждане нашей страны до сих пор считают, что исключительная мера - это более справедливое наказание, чем ныне существующее пожизненное заключение.

Влияние запрещено

- Вы говорили о том, что журналист не имеет права писать о том, что решение суда неверно. А может он, как обычный гражданин, выразить свое личное мнение или сомнение - на мой взгляд, например, того или иного нужно было расстрелять. Так можно написать?

- Хорошо, что мы с вами стали прислушиваться к чужому мнению, каждый имеет право на собственную точку зрения, и журналист тоже. Но возьмем Конституцию - статья 126 гласит, что влияние на судей любым способом запрещено. Формулировка очень сложная, этот вопрос сейчас обсуждается Конституционным судом. Эта статья перекликается со ст. 124, в которой сказано, что правосудие на Украине осуществляется исключительно судами. Делегирование функций судов, а также присвоение этих функций другим органам или должностным лицам не допускается.

Вы можете сказать: я же не сужу, я же не выношу решение. Я думаю так: наверное, журналист может писать о том, что он не согласен с решением суда. Но ведь оценивает доказательства суд, а не журналист.

Европейский суд рассматривал дело в отношении одного журналиста, который высказался по делу, находящемуся в производстве. Его обвинили в том, что тем самым он оказывал влияние на суд. Однако, суд пришел к такому выводу - может, влияние на суд со стороны журналиста и было, но судья, несмотря на это, процесс закончил и решение принял, значит, это на него не повлияло. А какой судья признается в том, что на него оказывается влияние? Так что вопрос о влиянии на суд очень сложный, дискуссионный, не зря его рассматривает Конституционный суд.

А милиция против

- Милицейские чиновники часто жалуются на то, что суд оправдывает явных, по их мнению, преступников. В чем здесь дело - или они плохо подготовили материалы, или это огрехи суда?

- Суд, как мы уже говорили, одна из ветвей власти. Власть сейчас и народ, и пресса критикуют, и это правильно. Но если завтра хоть один милиционер похвалит суд, нам всем нужно уходить в отставку. Хорошо, что милиция нас ругает. Если мы для них станем хорошими, это будет означать, что суд им подыгрывает.

Выносит решение суд, все остальные органы собирают для него материалы. Мнение милиции может и не найти поддержки у суда. Ни в одной цивилизованной стране мира никто из представителей правоохранительных органов не скажет, что суд не прав. Это не их функция. Их задача задержать гражданина и привести в суд.

Иногда было по-другому: милиция готовила материал для суда, а суд, по сути, дублировал их выводы при вынесении приговора, даже не давая им оценки...

- Может ли быть так, что за одни и те же деяния суд может дать или очень большой срок наказания, или совсем маленький?

-У суда есть право согласиться с обвинением и назначить наказание в рамках закона - от и до. Есть в кодексе статьи, в которых предусмотрено, например, наказание до 10 лет лишения свободы, это значит от 3 месяцев и до 10 лет. Вот в этом диапазоне судья, с учетом личности обвиняемого и других факторов, должен определить срок. В некоторых случаях суд может вынести приговор ниже нижнего предела - предусмотрено наказание в статье от 3 лет, а суд считает, что и одного года лишения свободы подсудимому достаточно.

Только по решению суда

- Сейчас право арестовать человека имеет прокуратура, а с 28 июня это будет делать только суд?

- Да, и обыски, и аресты переходят в функции суда. Пока еще процессуально этот закон не выписан, поэтому будем применять только Конституцию. Есть у нас закон об оперативно-розыскной деятельности, дающий определенным органам право прослушивать телефонные переговоры, тайно следить за гражданами, вести видеонаблюдение. Вот на это сегодня дает санкцию суд, но кто именно, закон не определил. Такие санкции по всему Крыму даю я и мой заместитель по уголовным делам. Если до 28 июня не будет уголовно-процессуального кодекса, мы сами поручим судам делать это, и они будут давать санкции, то есть, реализуем положение Конституции.

- Предположим, 28 июня уже наступило. Вы - председатель Киевского суда, к вам приходят за санкцией на арест Юлии Тимошенко. Вы бы ее дали?

- Я же не видел материалов дела.

- Не было ли здесь политических соображений? Я не знаю, права Тимошенко, или нет - ее будет судить суд. Какая необходимость закрывать женщину в следственный изолятор, если под залог и убийцу можно выпустить?

- Когда мы начали давать санкции, у нас стали возникать трения с теми, кто приходил их получать. Мне нужно, чтобы привели массу аргументов и доказали необходимость подобных мер. И поначалу я отказывал многим, потому что у них не было никаких оснований для слежки, прослушивания.

Однажды у меня просили дать санкцию на прослушивание иностранца, который жил у нас в гостинице. Я спросил - что есть против этого человека? Мне отвечают: хотелось бы... И больше никаких аргументов. Я отказал. Ведь все эти тайны - переписки и переговоров - гарантированы Конституцией.

Так же и с Тимошенко - нужно изучить материалы дела и доказательства, чтобы принять решение. А на Западе за экономические преступления, как правило, не сажают, меры наказания принимаются экономические.

И еще - санкция суда позволяет собранные материалы в виде записей переговоров или видеонаблюдения использовать на суде в качестве доказательств. Записи, ведущиеся без разрешения, никакой юридической силы не имеют. Это является преступлением, противозаконными действиями, за которыми должно следовать наказание.

О размерах ущерба

- Может быть, Верховный суд Крыма, пока еще этот вопрос не отрегулирован, своей властью установит предельные суммы возмещения морального ущерба средствами массовой информации?

- Я не могу заменить функции законодателя, я должен лишь подчиниться закону. Другое дело - как я отношусь к предложению установить верхний предел. В большинстве стран такого предела нет.

- Многие из якобы морально пострадавших, предъявляя иски к газетам, просто пытаются с их помощью заработать. Подают иски, суд их принимает (даже с самыми астрономическими суммами), накладывается арест на счет. Потом Верховный суд решение отменяет, арест снимается. Такая практика вами анализируется?

- Конечно, подобные дела обобщаются, проводятся пленумы Верховного суда Украины, где нас нацеливают на разумное разрешение таких дел. Вообще закон запрещает арестовывать счета юридических лиц, этого делать нельзя.

Многие страны через это прошли, и я приведу пример: журналист опубликовал статьи, в которых была критика действий федерального канцлера Австрии Бруно Крайского за явную симпатию к одному политическому деятелю, который во времена Второй мировой войны принадлежал к одному из подразделений СС. По требованию Крайского против журналиста было возбуждено уголовное дело за дефомацию в прессе, и в 1979 году региональный суд присудил журналиста к штрафу в размере 20 тысяч австрийских шиллингов. Апелляционный суд снизил эту сумму до 15 тысяч.

Европейский суд журналиста оправдал, считая, что решение предыдущего суда вынесено незаконно и пояснил свое решение так: журналист обвинял Крайского в благожелательном отношении к фашизму, который принес много горя всему мировому сообществу, и какие-либо попытки поддерживать его могут привести в будущем к его возрождению.

Бруно Крайский ссылался на статью международной конвенции, защищающей частную жизнь личности. Суд с этим мнением не согласился и сформулировал следующее принципиальное положение: свобода прессы - хорошая возможность формирования общественного мнения о поведении и идеях руководителей. Пределы допустимой критики значительно шире, когда речь идет о политическом деятеле, чем когда это касается обычного гражданина. Стал политиком - ожидай самого пристального внимания со стороны прессы или общества, будь к этому готов. К политикам требования особые.

Что касается наших судов, принимающих решение о сумме возмещения морального ущерба средствами массовой информации, астрономических размеров сумм не было. А если и были - Верховным судом изменялись. Самую большую сумму присудили потерпевшим в деле по убийству, когда у погибшего, которого убили при отягчающих обстоятельствах, осталась семья.

Победили?

- Расскажите о роли Верховного суда в победе над организованной преступностью. И есть ли она, эта победа?

- Суд не относится к правоохранительным органам и не борется с преступностью. Мы не охраняем право, а разрешаем конкретные дела. Суд не интересуют успехи или трудности органов милиции или прокуратуры. Сделать громкое заявление о том, что раскрыли такую-то банду и доказать это в гласном процессе - это разные вещи. Важно не то, что следователи установили в кабинете один на один с обвиняемым, а то, что удалось подтвердить в суде.

Записала Светлана СЕРГИЕНКО