МИХАИЛ ШУМАКОВ КАК ЗЕРКАЛО СЕЛЬСКОЙ ЭКОНОМИКИ

Подробности: Категория: Шумаков Михаил Федорович — досье; Опубликовано 30.08.2019 13:05; Автор: Super User; Просмотров: 321

Штрих к Паркинсону

(Газета «Крымские известия» от 15, 16, 17 и 18 марта 1994 года)

I. ЗАДАЧА С ОДНИМ НЕИЗВЕСТНЫМ

В задаче, правда, отнюдь не из школьного учебника по математике, а из суровой действительности постперестроечного периода спрашивается: «Что можно сделать с убыточным хозяйством, которое трещит по швам и в котором люди годами не получают заработную плату, чтобы оно стало рентабельным?» Есть над чем поломать голову. Можно даже ученых пригласить для консультаций, можно и дотации попросить и кредит поклянчить, но ни того, ни другого не получишь, ибо на хозяйстве уже стоит клеймо «убыточное», стало быть, и отношение к нему соответствующее — по убывающей.

Пусть продолжают нескончаемый спор о роли личности в истории философы, политологи, историки, в разное время, предлагая полярные мнения по этому вопросу. В нашем конкретном случае роль личности в жизнедеятельности затерянного в присивашских степях хозяйства сыграла решающую роль. Правда, личность, с точки зрения правящих демократов, была не вполне с безупречным прошлым. Так вот, икс в нашей задаче с одним неизвестным — это нынешний директор совхоза-завода «Нижнегорский» Михаил Федорович Шумаков, бывший, как его и ему подобных неодобрительно именуют, партократ.

Этот нигилизм, по-видимому, у нас в крови. Демократы низвергали партократов, теперь только ленивые не клюют новоявленных реформаторов. И даже те, кто никогда не изучал марксистско-леиинскую философию, все равно живут по принципу «вся жизнь — борьба». С чем бороться — неважно, важен сам процесс. Нам, к тому же, не привыкать одно мазать черной краской, другое — белой, без полутонов. А вот что по этому поводу думает сам Михаил Федорович.

МОНОЛОГ ШУМАКОВА

— Партийную деятельность я не считаю темным пятном в своей биографии. Благодаря работе в райкоме партии я стал тем, кем стал. Сейчас считается хорошим тоном ругать райкомы. Говорят, что они были рассадниками бездельников, карьеристов и тупиц. А я знаю, что на том уровне работали одаренные и добропорядочные люди. Жизнь доказывает мою правоту: все они сейчас у власти. А выродки, конечно, и здесь попадались.

Все беды или от высших эшелонов власти — от секретарей обкомов и их камарильи, вконец обюрократившихся, потерявших чувство меры и совесть…Там, наверху, они давно уже жили при коммунизме, как в анекдоте про чукчу, который, начитавшись лозунгов типа: «Все — на благо человека», поехал в Москву посмотреть на этого человека, не допуская даже мысли, что речь вообще-то идет о нем, о простом оленеводе...

А здесь, в райкомах, люди трудились честно. В сев, в уборку денно и нощно были на селе, среди народа. Я, будучи председателем райсовета, заворгом в райкоме, научился понимать и слушать людей, причем персонально каждого. Знал, чем живут все категории жителей села — школьники, молодежь и интеллигенция, пенсионеры. Где сейчас такую школу жизни пройдешь? Райкомы отменили, в институтах этому не учат, Дейл Карнеги, который дает много полезных советов начинающим дельцам, поговаривают, устарел. Да и где ему, американцу, постичь нашу славянскую противоречивую натуру. Очень он далек от народа. А тут жизнь такие ставит проблемы — ни в одном учебнике ответа не найдешь, как их решить. Только «опыт, сын ошибок трудных» и спасает.

Вспомнив, кстати, Дейла Карнеги, Михаил Федорович забыл упомянуть Паркинсона, известного своими законами, в частности, в области социального у правления. Так вот он по поводу умения руководить говорит, что это качество совсем не обязательно должно даваться человеку при рождении. Искусству руководить можно научиться. Нет, конечно, предрасположенность к работе с людьми должна быть. Шумаков как-то посетовал, мол, с руководящими кадрами туговато, мало охотников управлять и нести ответственность в наше время.

Да, проблема, следует признать, серьезная, ведь на селе руководитель любого ранга — это не только «раздатчик» нарядов и указаний, но и генератор идей, и козел отпущения, и надсмотрщик с дубинкой для расхитителей, и исповедник, и отец родной, хотя кому и не очень. Естественно, сложно соответствовать подобному «джентльменскому» набору, и все же...

Паркинсон по этому поводу говорит следующее: «Секреты руководить каждое поколение должно открывать для себя заново, но сами по себе эти секреты достаточно просты. Настоящий лидер должен обладать шестью основными качествами, причем качества эти можно либо приобрести, либо развить в себе, сочетая теорию с практикой».

Что ж, проследим, насколько универсален Паркинсон в проекции на конкретный случай. Рабочие совхоза-завода «Нижнегорский» избрали себе директора. Выборы были демократичными. Практика показала, что коллективная интуиция попала, что называется, в точку. И все же что это было: случайное совпадение после нескольких неудачных попыток с выборами директоров или закономерность появления настоящего лидера, ведь количество, как известно, когда-то должно перейти в качество.

Итак, предлагается эксперимент, в котором помощь англичанина Паркинсона с его изысканиями в области управленческих структур поможет нам, соотнеся теорию с практикой, попытаться ответить на поставленные вопросы.

«Первый необходимый элемент для лидера — ВООБРАЖЕНИЕ. Если предстоит что-то создать, построить, переместить или реорганизовать, руководитель должен четко представлять себе конечный результат. (…) Встав на мостик нового, еще не укомплектованного людьми судна, капитан должен видеть, что именно он хочет провести в жизнь, чего хочет добиться. Отбирая лучшее из своего прошлого опыта, он создает в воображении единое целое. Возможно, реальность не будет иметь с этим ничего общего, но, по крайней мере, сначала наш руководитель знал, чего он хочет. Таким образом, воображение необходимо, оно для руководителя важнее всего, ибо без воображения он будет блуждать в тумане».

МОНОЛОГ ШУМАКОВА

— С совхозом я связан давно. Начал в нём работать после окончания техникума. Отсюда ушел в армию, затем, будучи студентом сельскохозяйственного института, приезжал на практику. Я видел и знал изнутри, до какого унизительного состояния был доведен совхоз. Долгов в 1986 году у него было столько, сколько у двух районов — Нижнегорского и Советского — вместе взятых. Рентабельность составляла три процента, в прибыль за два последних года — 170 тысяч тогдашних рублей.

Я видел, как самоотверженно трудились люди в полях, садах, на фермах. Они действительно трудились самоотверженно, это не пустая фраза из отчетного доклада бывшего директора совхоза, который при этом не платил рабочим заработную плату. Бездорожье, безденежье, бесперспективность полная, отчаянная, то есть то, что составляет емкое понятие «идиотизм деревенской жизни» — всего этого было в избытке.

Когда здесь решили выбирать нового директора, я сам захотел им стать. Меня взяли и выбрали, хотя популистских лозунгов я не провозглашал. Это в городе можно цветистыми фразами убедить людей в своей правоте и увести далеко-далеко в заоблачные выси. Здесь этот номер не прошел бы, тем более среди людей, которые натерпелись нужды и безысходности, несмотря на то, что, на дворе пышным цветом цвел развитой социализм.

Главной моей целью было сделать нечто такое, что дало бы людям возможность жить достойно, получая свои честно заработанные деньги. Они это заслужили. Может, где-то в подсознании я и вынашивал более возвышенные планы, отрываясь от совхозных угодий, воспарял в будущие райские кущи, ну, например, мечтал построить благоустроенное село — этакий сельский вариант чуда цивилизации... Но я реалист, а не мечтатель, поэтому для начала поставил перед собой реальные задачи: сделать совхоз рентабельным, тем самым, положив конец текучести кадров, и начать налаживать социальную сферу с решения школьных проблем. Это только далекому от наших реалий человеку школьные проблемы кажутся специфически школьными. На самом деле, заботясь о школе в первую очередь, я решил для совхоза целый ряд проблем. Назову хотя бы две, на первый взгляд побочные: повысилась рождаемость и приехали специалисты. А между тем оживилось село именно по этим причинам.

Когда я занял директорское кресло, в совхозе было шесть выпускников, а через шесть лет первоклашек пришлось делить уже на два полных класса. Много народу перелюбилось, переженилось, как начали рожать — будь здоров!..

Демографическая ситуация — вовсе не такой пустяк, чтобы пускать ее на самотек. Так что, по-видимому, верную стратегию выбрал для себя Шумаков ради достижения поставленной цепи. Чтобы люди не стремились уехать из села, а, напротив, возвращались в него, надо создать им условия для достойной жизни.

II. СОЛО ПОД ЗВОН ЛИТАВР

«Второй элемент—ЗНАНИЕ. Без него не спланировать маршрут, который приведет к цели. Именно знание дает лидеру необходимую уверенность, ощущение того, что он знает, о чем говорит. В мире полно профанов, занимающих ответственные посты, иногда это объясняется слишком быстрым продвижением по службе, иногда просто отсутствием мозгов. Могут ли они завоевать уважение технически грамотных и компетентных специалистов! Как правило, нет. Они сознают уязвимость, непрочность своего положения. За эту свою слабость они отыгрываются на подчиненных придирками, срывают на них зло, кричат и оскорбляют. (...) В основе некомпетентности подобного рода часто лежит невежество. Такой человек буквально не ведает, что творит».

С кем бы мне не довелось беседовать в «Нижнегорском», все как один отзывались о Шумакове как о человеке компетентном, деловом, соответствующем своей должности. И приводили пример множества его деяний для процветания совхоза. Директор школы Олег Николаевич Ломаковский вспомнил даже, что Михаил Федорович в хоре поет.

— Солирует? — спросила я его, не допуская мысли, что вознесенный людской молвой на пьедестал директор стоит где-нибудь во втором ряду хористов.

— Нет, солирует он в другом... И когда Шумаков рассказывал о выращивании винограда, о производстве вина, было заметно, что это одна из лучших его сольных партий.

— В этом году мы стали досаживать свои виноградники. Осенью уже посадили 18,5 гектаров, столько же планируем и на весну. У нас хорошо себя чувствуют высокоурожайный шампанский сорт пино черный, ркацители. Мы стараемся переориентироваться на них. Столовые же сорта винограда здесь не вызревают — степи, Сиваш в восемнадцати километрах — особый микроклимат, который становится все суровей. В августе начинаются туманы, а как только пошел туман, виноград загнивает. Поэтому почти невозможно стало выращивать кокур, который дает нам марочное вино «Кокур Нижнегорский». Он не успевает набрать нужный процент сахара, ничего не остается, как, посокрушавшись, пускать его на крепленое вино.

Смотришь порой на большие зеленые ягоды стопового винограда, не успевшие налиться соком, один вид которых набивает оскомину, и думаешь: ради чего изматывать землю, людей, если все равно никто буквально килограмма не купит и весь урожай обречен идти в переработку на вино? Кое-где в пресловутую антиалкогольную кампанию в приказном порядке совхозы и колхозы заставляли выкорчевывать технические сорта винограда и садить столовые. У нас другая история. Просто-напросто не было других саженцев, кроме винограда столовых сортов. Поэтому чтобы посадить хороший виноградник, нужен, во-первых, проект севооборота, во-вторых, не обойтись без изысканий, т. к. у нас засоленные земли и нужно четко знать, где какой сорт окажется эффективным. Ведь у нас не такие большие площади, чтобы резко менять структуру посадки. В-третьих, нужно заказать нужные саженцы, а их как не было раньше, так и сейчас нет, отрасль-то в плачевном состоянии. «Крымсовхозвинпром» сейчас принялся даже финансировать посадку винограда. Мы в свою очередь тоже в этом заинтересованы и потому заключаем договора с соседними хозяйствами и помогаем им горючим. Если у соседей качество винограда лучше, процент содержания сахара выше, почему бы нам с ними не объединиться? Завод наш мощный — строится-то он на весь район. Раньше перерабатывал до шестнадцати тысяч тонн винограда, сейчас же, смешно признаться, всего три тысячи тонн.

В связи с этим я убежден, что весь район должен работать в этом направлении как единое целое. Результатов можно добиться только в кооперации, поэтому всем хозяйствам следовало бы для начала заакционироваться, а полученную от виноградарства и виноделия прибыль делили бы между всеми участниками. Поскольку за виноградными винами будущее, есть смысл, вкладывать в развитие виноградарства большие деньги. Что же касается выращивания стоповых сортов винограда, то, если подходить к этой проблеме по-хозяйски, им целесообразно заниматься тем хозяйствам, где есть все условия для вызревания, не так, как у нас, а также тем, что удалены от винзавода.

И выслушав, как мне показалось, без единой фальшивой ноты вдохновенным и уверенным голосом исполненную сольную партию Шумакова, я подумала вот о чем. Как-то в беседе с одной из опытных работниц завода сама собой всплыла проблема яблочного виноделия. У моей собеседницы отношение к ней, судя по всему, было негативное, и она пожалела, что директор совхоза-завода не винодел, иначе бы он не стал культивировать эту отрасль. Это мнение как-то диссонансом прозвучало в общем хоре позитивной информации о компетенции Шумакова. Поэтому не преминула задать ему каверзный вопрос о перспективности яблочного виноделия.

— Отрасль перспективная, — ответил Михаил Федорович, затем, немного помолчав, добавил: — На данном этапе. Раньше как называли яблочные вина? Правильно, плодовоягодные. Так вот, они до тех пор будут нам выгодны, пока на них есть спрос. Но, полагаю, но продлится недолго. Когда же наш рынок будет насыщен хорошим виноградным вином — нашим и импортным — качественным и недорогим, плодовоягодные сами собой станут неконкурентоспособными А пока спрос рождает предложение.

Комментарии, как говорится, излишни.

III. КАМИКАДЗЕ

По Паркинсону, неоспорима для руководителя важность третьего элемента — УМЕНИЯ.

Его личное мастерство отходит на второй план, куда важнее умение руководить другими. «Человек умелый способен контролировать положение. Каждый под его началом получает задание точно по своим возможностям, каждый точно знает, что ему надлежит делать. У такого руководителя всегда порядок и на фабрике. И в собственном кабинете, он не расходует впустую ни время, ни деньги, ни усилия. Но, прежде всего, умелый руководитель отмечен печатью артистичности, у него есть стиль. Хорошо организовать дело — это в конце концов упражнение в эстетике, при наличии материала распределить усилия так, чтобы никто не перерабатывал и никто не бездельничал. Организация бурлит, но в ее центре — зона спокойствия, где работает самый умный из всех, работает безо всякого раздражения или паники».

Как из песни слова не выкинешь, так и из характеристики Паркинсоном умелого человека. В этой связи напрашивается естественный вопрос: чем же все таки отличается хороший руководитель от плохого? На мой взгляд, можно вывести следующую закономерность.

Если в условиях тотальной несвободы, в какой существуют хозяйства в наше время, руководитель находит пути или лазейки, чтобы не обанкротиться и не дать людям паниковать. При этом, не впадая в две крайности — не ноет и не бьет себя в победоносную грудь то это — стоящий руководитель. С ним можно иметь дело. Судите сами.

МОНОЛОГ ШУМАКОВА

— В связи с полным развалом экономики на Украине нас как госпредприятие лишили кредитования и других благ. Более того, нам, не заплатили и, видимо, не заплатят за сверхплановое зерно. Элеватор с осени задолжал нам два миллиарда карбованцев, но сейчас это с учетом инфляции, уже другие деньги. У нас тогда приняли зерно по 400 карбованцев за тонну, а сейчас буханку хлеба продают по цене более двух тысяч. Мы же в расчете на эти деньги купили для винзавода у соседей виноград и яблоки. А поскольку рассчитаться нам нечем. Хозяйства выставили против нас счета в банке. И каждый день набегает по полтора процента пени. Начиная с декабря, мы только по этим процентам выплачиваем ежедневно по девять миллионов карбованцев.

Один из наших крымских банкиров посоветовал мне по дружески: «Забирай-ка ты свое добро, продавай на бирже и впредь не играй в эти игры с государством». У нас скажу без лукавства, были благие цели, когда сдавали государству зерно. Думали пусть люди наш хлеб едят. Но сейчас нам ничего не остается делать, как последовать деловому совету, чтобы заплатить долги. В коммерцию нам пришлось податься от нужды. Все должно быть поставлено четко, разумно, как на «диком» Западе продал зерно — деньги пустил в оборот, получил прибыль — потратил по своему усмотрению.

Однако в наших экстремальных условиях царят почти волчьи законы. Рыночных реформ как не было, так и нет. В газетах и по телевидению талдычат о демократии и свободе, в том числе и для производителя. Какая там свобода! Как доводились нам планы сверху, так и доводятся. Как была отгрузка по нарядам — кому чего сколько — ничего не изменилось СИСТЕМА продолжает здравствовать, может только приноровившись к новым социально политическим реалиям.

Допустим на миг, я не выполнил государственное задание — не сдал зерно мясо, молоко. Меня тут же переводят в разряд хозяйств, не выполнивших план. И с этого момента меня, лежачего будут добивать методично и больно станут мне продавать электроэнергию и нефтепродукты только по коммерческим ценам лишат кредитования, задавят штрафами. Короче сделают все, чтоб света не видел.

А банки, которые нас, производителей сельскохозяйственной продукции, раздевают в смерть, получая свои семьсот процентов — не сродни ли они бандитам с большой дороги? Наживаются, ничего не производя. А им больше двух трех процентов» максимум пять, давать нельзя. Неужели в правительстве не ведают, что банки крутят, как хотят, предлагая потенциальным вкладчикам тысячи процентов годовых. Откуда берут средства? Из наших карманов. Но эта грабительская и недальновидная тактика банков и государства по отношению к селу приведет к тому, что колхозы и совхозы, доведенные до банкротства, будут предлагать нуворишам купить их со всеми потрохами. Не хочется верить, что к этому роковому шагу их подталкивают сознательно, но подозрение время от времени возникает.

Многие в районе считают что мы «выезжаем» за счет винзавода. Ну это как посмотреть. В позапрошлом году завод дал от прибыли совхоза всего четыре процента. Почему так? Кажется нереальным. Зато целесообразно. Все что можно было оставить, мы «перепустили» на следующий, 1993 год т.е. оставили стратегические запасы на черный день. Вовремя поняли что жить одним днем — слишком большая роскошь. Потому, например, вот уже четыре года на винзаводе выдерживается коньяк. Через год мы уже сможем цеплять на бутылки с нашим коньяком этикетку с пятью звездочками. Надеемся, что будем вознаграждены за терпение и выдержку, как коньяка, так и собственную. А пока мы не продали ни одного литра коньячного спирта, хотя «Крымсовхозвинпром» требовал передать его на другие винзаводы. Отстояли свой интерес.

Верно подмечено что у хорошего хозяина всегда в подвале есть запасец. Наш винзавод — как раз тот подвал, где, скажу скромно, чтобы не привлекать рэкетиров, кое-что есть, что дает нам уверенность в дне завтрашнем.

Однако всем нам следовало бы думать и о дне послезавтрашнем. А чтобы у нас, сельчан были гарантии что в тот день хозяйства не пойдут с молотка нужна интеграция в масштабах района. Приехал как то директор Нижнегорского консервного завода просить взаймы горючего. Поделился я конечно, а он мне говорит: «Давай объединяться!» Долго надо сказать обдумывал он свое решение кому ж охота лишаться самостоятельности без нужды! А у нас с ним одинаковое производство. Если бы мы захотели с ним конкурировать, он бы просто перестал существовать еще вчера. В прошлое лето мы ему не дали закупить ни одной тонны винограда. Почему? Да потому, что он не может так высоко поднять закупочные цены Вино дороже, чем сок. Если он поднимет закупочную цену, у него сок никто не купит. Он приезжает и просит: «Ну дайте хоть машину винограда купить, для села сок сделать». Если бы мы были способны и на яблоки поднять цену, он бы и яблок не получил. А мы яблочного вина можем набульбенить — море.

Что получается? Винограда он уже не получил, а со следующего урожая может статься, и яблок не видит — где ему с нами тягаться! А раз так консервный завод остановится. Это директор понимает и предлагает объединяться. Мы же только "за", ведь отходы производства консервного завода например дрожжи мы можем использовать — перекуривать на спирт а там их выливают в канализацию. К тому же на том заводе очень большие площади которые и мы могли бы использовать. Ну и от сотрудничества с нашим вин заводом директор без сомнения тоже видит немалую для себя пользу. Не из альтруистских же побуждении он предлагает объединяться!

Сейчас развелось мешочников такое множество что, кажется все население, словно эпидемией заражено охотой к перемене мест. Чем их только, бедных не пытаются искоренить даже постановления принимают, руководствуясь которыми милиция и таможенники подвергают их унизительнейшей процедуре — обыску. Оставляют однодневный запас продуктов — и жалуйся хоть в ООН. Это не внутренняя политика государства, а чушь собачья. Неужели нет ни одного умного кто бы сказал: «Зачем людям ездить в Москву продавать яблоки?!». Можно же решить так: «Крым продает тебе Москва к примеру пятьдесят тысяч тонн яблок ты же нам даешь двести тысяч тони солярки. Нам на год хватит. Но для этого же государственный чиновник должен сосчитать сколько чего республики требуется на год угля мазута разовых шприцев. Надо учесть основные глобальные позиции и централизованно их обеспечить. Если чиновник сам не хочет пусть через нас хозяйственников действует, распишет кто что и сколько должен добыть для республики. А то каждый сельский руководитель в одиночку бьется.

Мне надо три бочки горючего привезти из России — это куда сложнее, чем на весь район или республику. А бедная бабка везет в Москву шмат сала вынашивая свою коммерческую идею разжиться чем-нибудь другим. Но если ей выгодно возить, то государству еще выгоднее у этой бабули и ее товаров все скупить, чтобы они не тратились на дорогу, на пропитание в пути на таможенников, не рисковали жизнью, но чуя на вокзалах. Это надо делать в государственном масштабе. Тогда и мы будем с горючим, и бабкам не придется мытариться на старости лет. Может, настанет тогда нормальная жизнь, но для этого как минимум следует сделать над собой усилие, прикинуть государственным своим умом как с наименьшими потерями моральными и материальными, выйти из экономического тупика. А эти «асфальтовые» мальчики выросли в комфорте, поучились в университете на историческом факультете и приходят на руководящий пост. Не руководил, ни цехом, ни бригадой, ни совхозом. Изнутри производство не знает. Не помнит, когда встречался с рабочими. Идеи нахватался, а они жизнью не подкрепляются.

Сейчас приходишь к рабочему в белой рубашечке, брючки нагладил галстучек нацепил, а он набычится, смотрит исподлобья. Свитерок наденешь — вроде как свой. Все нормально. Выходит бюрократа в тебе видят — вот какое неприятие вызывает чиновник у простого работяги, что уж один его атрибут — галстук и белая рубашка — автоматически ставят тебя на одну доску с ним.

И вот те люди, оторванные от жизни и интересов рабочих и колхозников на чью шею они уверенно воссели и довели нас до такого состояния которое, скорее всего, будет продолжаться еще долго — до тех пор пока их не сметут. А их наверное скоро бить начнут. И я им не завидую ни сейчас, ни потом.

Разного рода разборки надоели всем. Люди устали жить одним днем испытывать физические и психологические нагрузки из за немыслимых необоснованных цен и уродливой страшной действительности. Если рабочие совхоза и специалисты не получат зарплату если кто то из них ущемлен в бытовых условиях они знают где искать крайнего — в директорском кресле. А где те крайние, что оставили ощипанного раздетого сельского руководителя нос к носу и с народом и с рэкетом и с государственным заданием, которое, как домоклов меч висит над бедолагой и в любой момент опустится на его многострадальную головушку? Очень это незавидное место — быть руководителем хозяйства. Обязанностей больше чем прав — это ли не нонсенс! Так кто же он этот труженик, как правило, с дипломом сельскохозяйственного института, с умом государственного масштаба и с зарплатой меньше, чем у мелкого клерка? Это своего рода камикадзе, которому ради реализации чужой идеи предлагается пожертвовать собой. И жертвуют.

IV. МИННОЕ ПОЛЕ

Следующее необходимое качество для (руководителя) — РЕШИТЕЛЬНОСТЬ. Это не просто суровая решимость добиться успеха. Качество это делится на три элемента. Первый и главный из них — понимание того, что выполнить поставленную задачу под силу. Генерал, который снарядил, обучил свои войска и привел их, хорошо вооруженных, к нужному месту, в нужное время, знает — победа возможна. К этому знанию он — при достаточной решимости - добавляет веру в успех: то, что можно сделать, будет сделано. Наконец, ему необходимы ресурсы, чтобы заразить своей верой окружающих. Он должен так описать свой задачу, чтобы тотчас зажечь сердца. В его спокойной убежденности подчиненные черпают вдохновение».

Что касается Шумакова, то он никакой не генерал, а наоборот, совсем мирный и неагрессивный человек, хотя выработать стратегическую линию для достижения поставленной цели он умеет по-генеральски верно и точно. Вернемся в далекий 1986 год, когда Михаил Федорович возглавил запущенное хозяйство. С чего он тогда начал? С правильной организации труда.

МОНОЛОГ ШУМАКОВА

— Ничего нового я здесь не придумал. Мне было непонятно, почему система натуроплаты не внедрялась в хозяйстве раньше и почему здешние директора боялись отдать людям заработанное ими. Я не стал искать ответов, на эти вопросы. Что было бы в том проку?

Для начала восстановили отделенческую структуру. Затем ввели бригадный подряд и сразу же установили натуроплату: десять процентов от плановых показателей и двадцать пять процентов от перевыполненной программы решили отдавать бригаде. Для нашего совхоза это были почти революционные преобразования. Люди, даже если им плохо живется, привыкают к своему положению. Поэтому мы проводили собрания, объясняли рабочим, что даст им новая структура совхоза и новая система оплаты.

Расчет был верен. Все стали работать заинтересованнее, и у них естественно резко повысилась зарплата. А главное — люди стали ее получать. Так что, не изобретая велосипед, пользуясь старыми хозяйственными рычагами, мы получили обоюдною пользу, как для рабочих совхоза, так и для него самого. С 1986 года хозяйство выполняло план по всем показателям. Значительно выросла его рентабельность.

Если говорить о руководителе хозяйства отвлеченно, то тут никак без военной терминологии не обойдешься, ибо он — словно минер: один неверный шаг — и авторитета и доверия людей как не бывало. Поэтому-то я не имею права расслабляться — первый иду по «минному полю».

Мое вступление в должность совпало с антиалкогольной кампанией. Помню, вызывали в вышестоящие организации и требовали чтобы я перевез емкости с винзавода на районную иефтебачу. Ничего не оставалось делать, как их демонтировать, — не было отбоя от проверяющих, как исполняется это абсурдное указание демонтировать-то мы демонтировали, но вывезли не на нефтебазу, а в свой загашник, где они спокойненько лежали аж до перемены государственной политики в области виноделия. Через два года привезли их обратно и установили на прежних местах.

Выходит этот мой шаг, граничащий с авантюризмом, был оправдан. А подчинись я тому приказу вряд ли бы завод сейчас работал, ведь емкости настолько дороги, что мы еле-еле обиваемся на замену старых новыми, не говоря уже о полном обновлении морально устаревших железобетонных емкостей и установке эмулированных.

Поездил я по миру, был в Канаде США, Испании, Германии, Чехословакии, Польше. Везде интересовался виноделием. В марте прошлого года в Испании посетил завод по производству вина. Ну там же совсем другой уровень! Мы отстали лет на двадцать, наверное. Я имею в виду технологию производства. Но и не только мы отстали. Кстати, наш завод в этом плане от массандровского, к примеру, не отличается ничем. Многие думают, что мы в селе в глубинке, а Массандра — на Южном берегу, в центре всеобщего внимания, значит, там все на высоком уровне — и технология и качество. Но я должен разочаровать тех, кто так считает. Как у них пресс стоит, так и у нас. Что у нас в фильтре картон производства московской фабрики, что у них.

Испанский же завод оснащен бельгийским оборудованием. Трубы — из нержавейки. У них там ничего нигде не переливается. Стоит компьютер, оператор три кнопочки нажал, виноматериал из одной емкости начал перекачиваться в другую, заодно фильтруясь, нагреваясь охлаждаясь. А он один на весь цех. У нас бедная баба — шланг в руку тащит, надрывается, по грязи лезет. Так же и в Массандре.

И все ж« Массандра впереди нас. Там качественней виноград и есть подвалы. Если бы у нас был виноград с содержанием сахара двадцать пять процентов, у нас хватило бы сил и умения сделать хорошее вино. И это несмотря на то, что наш завод по профилю ориентирован на первичную обработку виноматериалов.

При социалистической форме хозяйствования, когда наш завод был одним из звеньев единой цепи — еще, куда ни шло отдавать виноматериалы чужому дяде. А сейчас в эпоху дезинтеграции, когда каждый вынужден выживать, поодиночке просто не по-хозяйски заботиться о процветании того самого чужого дяди, не заботясь о себе. Мы решили поставить на заводе линию розлива вина, но нам это сделать не позволили Аргументы? Остановились восемь линии розлива на Симферопольском головном винзаводе. И на других такая же картина. А мы, отказываясь от услуг этих заводов — разлить готовое вино — лишаем их прибыли. Так бы мы им три тысячи тонн вина отгрузили, они бы его разлили и можно сказать, тем самым левой пяткой заработали себе на жизнь. А если мы себе сделаем линию розлива, им отгружать уже ничего не станам.

А что нам остается делать, если государство бросило сельских тружеников на произвол судьбы! Кто о нас позаботится, если не мы сами? Вот и приходится бандитским способом добиваться самостоятельности. Конечно, в этом есть определенный риск, но как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское, а мы, надеюсь, и свое шампанское пить будем, и элитные коньяки и бальзамы и наш марочный «Кокур нижнегорский».

Лет пятнадцать назад здесь работала главным виноделом мудрая женщина. Она делала коньяк, вернее, коньячные спирты затем их отправляли в Коктебель, настаивали и вывозили во Францию где они получали заслуженные медали. «Они» — это и коньяки и виноделы завода «Коктебелья. А наш завод оставался как бы ни причем. Когда теперь от меня требуют отдать коньячные спирты я говорю нет, дорогие товарищи, кончилось то время. И оставляю их теперь на выдержку.

А тут как-то собрал стоящих мужиков в свой кабинет и предлагаю им: «Давайте определимся. Я вам даю по полторы тонны яблок (а четыре года назад тридцать тонн яблок что-то значили в бартере), побывайте на винзаводах, поищите в загашниках запчасти и соберите новую колонну для коньяка. В результате вторую колонну смонтировали и она дает коньячный спирт еще более высокого качества, чем первая. Он такой мягкий, «питкий».

Но выше своей головы, как известно, не прыгнешь. Доводить коньяк до кондиции у нас негде. И тут мы вспомнили о своих партнерах — о винзаводе «Коктебель». Договорились с директором, что нам будет предоставлено одно хранилище. Мы завозим туда свои коньяки доводим их и храним, а потом виновозами доставляем на свой завод для розлива.

С коллегами завода «Коктебель» мы работаем на взаимовыгодных условиях. Они дают нам коньяк, который мы используем в бальзаме, мы же рассчитываемся мукой рисом, маслом. И они, и мы прекрасно понимаем, что отдай мы им виноматериал, мы сделаем в их сторону красивый жест, граничащий с благотворительностью, а сами останемся с носом. Поэтому мы строим партнерские отношения, предполагающие взаимовыручку и определенные гарантии без чего каждый из нас оказывается без средств к существованию на необитаемом острове, обдуваемом стихиями экономического беспредела.

V. ДЕРЖИТЕСЬ НА РАССТОЯНИИ — ЭТО СБЛИЖАЕТ

«Следующий фактор — БЕСПОЩАДНОСТЬ. Опыт показывает, что подлинный лидер не знает жалости и разгильдяям, бездельникам и тем, кто не болеет за дело. В противном случае все бремя работы падает на плечи усердных работяг. В организации, где служат люди, от которых пользы, как от козла молока, остальные быстро теряют чувство локтя. Без элемента страха нет власти, руководитель должен быть окружен этим ореолом. Есть лидеры, которых обожают и которыми восхищаются, но это вовсе не значит, что им неведома беспощадность. (…) И утверждать, что она не нужна — большая ошибка».

Пообщавшись несколько дней с директором совхоза и со специалистами, я пришла к выводу, что в дирекции совхоза царит благостная, бесконфликтная атмосфера. Может быть, так совпало что все драматические моменты, говоря протокольным языком административно хозяйственной деятельности совхозе завода, либо канули в Лету, либо еще предстоят. И все же, понаблюдав за Шумаковым во время приема посетителем я укрепилась в мысли: этот человек достаточно терпим и справедлив к людям, независимо от их должности начисто лишен амбициозности, хотя казалось бы к этому должность «обязывает» несуетлив и спокоен. Но и рубахой парнем Михаила Федоровича не назовешь. Есть в его манере общения нечто уважительно почтительное, что и держит собеседника от него на расстоянии протянутой для пожатия руки.

МОНОЛОГ ШУМАКОВА

— Всех своих управленцев я ценю настолько высоко, что не могу себе позволить роскошь использовать их знания и умение не по назначению и вполсилы. Раньше считалось, если ты директор, управляющий, бригадир, то должен быть надсмотрщиком над людьми. Но мы со специалистами определились, что люди в бригаде звене лучше станут трудиться без мелочной опеки руководства, а оно, в свою очередь будет заниматься более глобальными задачами в интересах всего совхоза.

У нас введена контрактная система для руководящих кадров. Каждым из них знает, что если его подразделение не выполнит план, то лично он в конце года будет освобожден от занимаемой должности. Жестоко? Конечно. Но мы же не роботы и учитываем объективные и субъективные причины срыва плана.

Таких лет как прошлое Крым, пожалуй, не знавал. Как на зло, ни единого дождичка не пролилось на иссохшую солончаковую землю Приснвашья. И, не имея ни капли горючего, мы не смогли ни полить сады, ни внести минеральные и органические удобрения. При всем при том хоть, что-то собрали. Яблоки выросли хоть мелкие, но чистые, а у соседей — ничего! К тому же у нас были внутренние запасы, которыми мы и перекрыли план столь тяжелого года.

Мы знаем своих управленцев. Если их бригады отделения из года в год выполни ли план и вдруг произошел сбои в четко на лаженном механизме, причем в силу объективных причин, то мы ни делаем скоропалительных выводов — бережем кадры. Знаем, они работать умеют и будут.

Самая тяжелая в сельской иерархии должностей — должность управляющего. Ему надо руководить отделением, а это уже сам по себе весьма разнообразный комплекс работ. Нужно во все вникнуть, во всем разобраться. И за жизнь села он же в ответе. Так что кем только ни обязан быть человек на этом месте: и администратором, и агрономом, и зоотехником, милиционером и надсмотрщиком, и духовником.

В городе на заводе руководитель отработал свое и ушел домой не неся за дальнейшую жизнь рабочих никакой ответственности. А мы живем в одном селе и если вдруг погас свет, если из-за пьянки кто-то не вышел на работу или подрался — за все это отвечает управляющий. Он как и стрелочник, всегда виноват. На ферме сейчас трудятся восемьдесят человек и каждый, уходя домой, прихватывает мешочек два комбикорма для своей скотины Управляющий начинает совестить, в результате становится не мил. И управляющим стало практически непрестижно работать, надо и воришку остановить и пьяницу урезонить, и бездельника уволить. Поэтому такой человек каким бы он золотым ни был становится на селе ненавистным. Начинаются сплетни оговоры скандалы. И управляющий заявляет, что ему пора уходить. Съедают, короче говоря, человека. Поэтому мне нередко приходится поддерживать без вины виноватых управляющих своим авторитетом убеждать в их незаменимости и в том, что через все искушения нужно пройти.

Почти анекдотический случай вышел с нашим нынешним главным агрономом Мазуровым. Он был управляющим третьего отделения в Цветущем, и его «заели» — умоляли снять с должности. С тяжелым сердцем ушел оттуда Владимир Борисович ведь в другом хозяйстве он работал на этой должности бессменно много лет, а тут вдруг не пришелся не ко двору. Уже два года Мазуров занимает пост главного агронома, вроде успокоился человек. Так те же смутьяны говорят о нем: «Вот был управляющий, так управляющий». Я им напоминаю, что вы, мол, его когда «доедали» вконец твердили, что он никуда не годен. «Верните нам его сейчас!» — требуют они.

Дело в том что в селе Цветущем все такие дружные… Все там родились попереженились, потому любой управляющим, каким расчудесным он ни будь, полгода там не выдерживает. Ведь они там если пируют, то все вместе, если начали кого-то выживать с должности то тоже сообща. Приходит новый человек, начинает давить, требовать и сельчане делают все возможное, чтобы от него избавиться.

Очень хороший порядочный человек Александр Сергеевич Филиппов. Был заместителем командира части по тылу, знает хозяйство, старательно работал в Цветущем, но и его вынудили бежать из управляющих без оглядки, хотя повторяю, люди на эту должность идут не из робкого десятка. Допускаю, что недоставало Александру Сергеевичу агрономических знаний, за то у него был опыт работы с людьми, а это куда важнее. Какой смельчак согласится пойти туда управляющим — ума не приложу.

И все же не все так мрачно на этом поприще. Подает надежды молодой управляющий первого отделения в селе Лиственном Сергей Николаевич Васильев. Он недавно закончил сельскохозяйственный институт, дело знает и добросовестно к нему относится. Человек он спокойный, неконфликтный. Думаю с людьми сработается.

Управляющий второго отделения, куда относится село Кирсановка Леонид Антонович Грубый — человек порядочный проверенный, не зря избирался парторгом. За четыре года, что он находится в этой должности, отделение достигло самой высокой урожайности зерновых в Украине. В позапрошлом году у него в отделении была самая высокая урожайность семечковых по Крыму. Это о чем-то говорит? У нас хватает в совхозе краснобаев, но они, как правило, замечательно работают только языком, а Грубый и Васильев — не мастера произносить речи, зато люди дела. На таких, как они и держится хозяйство, да что хозяйство — земля на таких стоит!

И вот я о чем время от времени думаю. Если человек поработал бригадиром или управляющим, то его можно уверенно ставить во главе государства. Он знает, чем живет сельский труженик, отчего он вскакивает по ночам и всматривается в небо — что там ему день грядущий готовит, — почему, несмотря на рабочий день, длящийся зачастую от темна до темна, тот не променяет свою жизнь на престижный кабинет в столичном «муравейнике».

VI. О ПОДЗЕМНЫХ ХОДАХ И ЗОЛОТЫХ ЖИЛАХ

«Последний фактор — ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ. То есть привлекательность не в обычном смысле, ибо это качество нам не подвластно. Но лидер должен быть магнитом, центральной фигурой, к которой притягиваются все остальные. Магнетизм в этом смысле зависит от частоты появления на публике. Есть тип власти, которую можно осуществлять за закрытыми дверями, но это не лидерство. В зоне активных действий истинный лидер всегда на переднем плане, возникает впечатление, что он одновременно находится всюду. Он становится своего рода легендой: про него рассказывают анекдоты, правдивые или лживые — неважно: это личность, (...) Важность этого человека окружающим доказывать не приходится».

Мне довелось услышать такой анекдот о Шумакове: «Когда в совхозе «Нижнегорский» встал вопрос о выборах директора, возникла кандидатура Шумакова. Секретарь райкома партии, рассчитывавший провести на этот пост «своего» человека, сказал при Шумакове, надеясь, то тот откажется выдвигать свою кандидатуру, увидев явное недовольство своего шефа: «Надо бы у самого Шумакова спросить...» — Так я у него уже спросил, — ответил Шумаков, ткнув себя пальцем в грудь. — Он согласен».

Михаил Федорович уверяет, что такого разговора не было. Зато есть анекдот, а анекдоты, как правило, на пустом месте, без повода, не возникают. Переиграл Шумаков своего бывшего шефа, знал, что попер против течения, но у него уже была к тому времени выучка. Рассказывают, произнесет, бывало, первый секретарь речь, повисает в воздухе тягостное молчание — никто не хочет бросаться под танк, выжидают. И тут поднимается Шумаков... Так и повелось — стал он принимать огонь на себя. Надо отдать ему должное — шаг по тем временам смелый.

Ну о смелости и общительности Михаила Федоровича говорят уже и те факты, когда он спасал от разукомплектования винзавод и монтировал там же линию розлива, как он сам признал, бандитским способом. Да мало ли каждый, кто его знает, вспомнит случаев из своей или совхозной жизни, где в той или иной мере проявлялись личность директора, его стиль. - Вот он по пути на обед кому-то на ходу подписывает документ, решив походя ряд вопросов. Уж, кажется, за что боролись бюрократы, десятилетиями отрабатывая ритуал подписи БУМАГИ. И в нас с генами впиталась формула «Без бумажки ты букашка». Ты приходишь к начальнику в приемную, томишься в ожидании непредсказуемого результата, наконец, просовываешься в кабинет и, когда идешь к его столу, понимаешь, насколько ничтожен повод, из-за которого ты отрываешь от важных дел занятого человека, как ничтожен и ты сам.

Один любит покуражиться, потопать на тебя ногами, помурыжить тебя, чтобы боялся и уважал, даже выгнать из кабинета — знай, мол, свое место и время. Другой же заискивает перед всеми, рассчитывая таким способом завоевать себе авторитет. У каждого руководителя свой стиль. А стиль, как известно, — это человек. Можно чужими руками создать имидж, даже славу и популярность, но стиль — рукотворное дело персонально каждой личности. Стиль либо есть, либо его нет, так же, как деньги или здоровье.

Шумаков не ударил палец о палец, дабы завоевать себе авторитет, считая, видимо, это пустым времяпрепровождением или не веря в успех этого предприятия. Он повел депо с другого конца — начал, извините за тавтологию, дало делать. Лида беда начало.

МОНОЛОГ ШУМАКОВА

— Почему я решил пойти на директорский пост? Хотел создать людям условия жизни не хуже городских. Но я отдавал себе отчет, что везде сразу порядок не наведешь, Я не популист, поэтому сказал: сделаем все возможное для детей, потом и за «взрослые» проблемы возьмемся. Нет, конечно мы начали кое-что делать и для села, например, асфальтовые дороги. На дворе конец XX века, а в села» нигде не было благоустроенных дорог. Это же нонсенс! Люди месили сапогами грязь на центральных улицах сел, как в прошлом веке. Только в том и разница, что лапти заменили сапогами. Ну теперь кругом асфальт. Только а позапрошлом году затратили на это дело двести миллионов карбованцев.

Есть в совхозе столовая, прачечная, бытовой комбинат, аптека, больница, есть свой стоматологический и зубопротезный кабинеты. Хорошо пи, плохо ни, но работают. Сейчас открываем свою мастерскую по пошиву спецодежды. Каждому ясно, что взваливаем на себя новые проблемы — где-то надо будет доставать материю, нитки. Но рассчитываем, что собственная спецодежда будет нам обходиться значительно дешевле и избавит от навязшей в зубах проблемы, где ее купить, причем хорошего качества.

Почему в Лиственном нет хорошего кафе, Дома культуры, магазинов? Раньше было так: строился клуб одному из хозяйств «Крымсовхозвинпрома» где-нибудь, к примеру, в Бахчисарайском районе, а деньги снимали с нашего счета. Одни слыли образцово-показательными, другие — нищими, убогими. Но сейчас, слава Богу, с этой практикой покончено. Вот только дороги доделаем, возьмемся строить эти столь необходимые людям на селе объекты.

Все наши планы волей-неволей приходится пересматривать, ибо жизнь вносит свои коррективы. Когда задумали выпускать бальзам, полагали, что достаточно 6/дет участка на заводе. А теперь видим — нет, придется строить — ни больше, ни меньше — бальзамный завод. А это, в свою очередь, предполагает формирование целого комплекса, в том числе и строительство жилья для трехсот работников нового завода. Думаю, лет через пять мы все это осилим.

Мне мгновенно представились и подземный под, и мост, на котором маниловские купцы будут торговать. Разряженные в сарафаны, рабочие сидят в своих садиках у самоваров, чаи гоняют. Чем-то несбыточным на миг повеяло от планов Шумакова. С одной стороны — долги соседям, с другой — выкручиваются же как-то. Заложили в холодильник семьсот тонн хороших чистых яблок. Если из-за отключения энергии и как следствия — перепада температур они не сгниют, на них можно будет кое-что заработать в России, а на это «кое-что», значит, закупить горючего, чтобы себя обеспечить, а излишки продать. А золотая жила — коньяк пятизвездочный, а бальзамы — «Крымский бальзам», «Черный коралл», «Крымский томмуз»? А яблочные, алычовые сады, которые подрастают, а тот полновесный гектар, с которого совхоз снимает рекордные в Крыму урожаи, обогнав своих знаменитых соседей — агрофирму «Колхоз имени Крупской»? А люди, которые бесплатно работали не за страх, а за совесть, сейчас, тем более почувствовав о себе заботу, разве станут плохо трудиться? А управляющие, которых Шумаков, будь на то его воля, хоть сейчас отпустил бы на государственные посты? А сам он чем не талантливый полководец, просчитывающий наступление на несколько ходов вперед по всем правилам стратегии и тактики?

Поразмыслив, я поняла, что все — и жилье, и бальзамовый завод, и Дом культуры, и кафе, и магазины будут построены. Директор совхоза, по всему видно, не дает пустых обещаний, а, кроме того, появился у него здоровый азарт. Я отметила в разговоре о детском садике села Лиственного, что всем-то он хорош — просторно в нем, тепло, уютные спаленки убраны со вкусом в цвета детства, то в розовое, то в голубое, великолепен зеркальный танцевальный зал. Словом, почти все так же, как в утопичном образцовом детском комбинате «Алые паруса». Почти. Бассейна, к примеру, нет.

Михаил Федорович заулыбался и не без удовольствия сообщил, что есть бассейн, вернее, будет, когда его смонтируют. Так что мечта директора совхоза о том, чтобы жили люди на селе не хуже, чем в городе, неспешно, но необратимо сбывается.

— Вы бы посмотрели, что тут делается летом, — театр мод. Люди стали хорошо одеваться, потому что начали много зарабатывать, — сообщил Шумаков. — Вы вот беседовали с бригадиром Анатолием Федоровичем Вдовиным. Он тут слегка прибеднялся, когда речь шла о заработке. Если муж с женой работают в саду, они с натуроплаты за один сезон еще недавно могли купить автомобиль. Это сейчас всё перевернулось с ног на голову, но, надеюсь, ненадолго. И автомобили за сезонный заработок будут покупать, и дома строить, и на курортах отдыхать, и жить по-людски — с комфортом. Не одной же работой жив крестьянин.

Есть у нас в совхозе такие труженицы, что и на пенсию ушли, а не сидится им дома. К тому же Вдовину в первую бригаду шесть пенсионерок являются: «Давай, бригадир, работу!» Готовы делать любую, на какую их ни пошли? Сказать, что бедствуют — нет. Мы своим пенсионерам помогаем, хотя без сердечной боли об этом не скажешь. Люди отработали на государство всю свою жизнь, а оно их бросило на произвол судьбы — доживать. И эти труженики с ноющими от тяжелого труда руками, надорвавшиеся, простуженные, немощные, оказались наедине со своей нуждой. Поэтому хочешь, не хочешь, а приходится ими заниматься. Получается такая картина, прямо скажем, нерадостная: на восемьсот работающих в совхозе приходится четыреста пенсионеров. Но мы не делим сельчан на наших и не наших, т.е. на тех, кто работает, и тех, кто на заслуженном отдыхе. Все, что есть в закромах, выдаем старикам — и уголь, и продукты, причем часть из них бесплатно, часть за полцены, цены же у нас, как известно, ниже государственных. А кому, по какой цене — зависит от трудового вклада каждого бывшего работника. Уверен, что наши пенсионеры не пойдут по миру с протянутой рукой. Хотя, если сказать честно, разве это критерий достойной жизни честно оттрубившего на Родину труженика! Правда, теперь и Родины как бы нет. С кого спросить?

Действительно, с кого? Это риторический вопрос, поскольку крайним, Михаил Федорович, оказались вы. Сами, говори патетическим словом, положили голову на плаху. Добровольно. Поэт сказал словно бы о вас и от вашего честного имени:

В мире тон, где трудная

Выбрана стезя.

Пусть за все, что сбудется,

Спросят и с меня.

Еще как спросят, Михаил Федорович...

Галина Сюнькова