«БРАТСКАЯ БЛИЗОСТЬ ЕДИНОМЫСЛЯЩИХ КРЕПЧЕ ВСЯКИХ СТЕН»

• 

Подробности

Категория: Сумулиди Николай Георгиевич — досье

Опубликовано 15.06.2019 16:18

Автор: Super User

Просмотров: 366

(Газета "Крымские известия" от 13 мая 2004 года)

Говорят, характер человека и целого народа познается в экстремальных обстоятельствах. Это не раз подтверждали история и сама жизнь. Трагедией локального масштаба можно назвать насильственное выселение крымских татар, немцев, греков, армян и болгар из Крыма в годы Великой Отечественной войны. Потеря источников существования, резкая перемена климата, режим спецпереселения — вот то, с чем столкнулись депортированные, и что имело для них трагические последствия. Однако люди не теряли присутствия духа, обживались на новом месте, адаптировались к непривычным условиям. И, надо полагать, поэтому устояли в тяжелых жизненных ситуациях, поселив в своем сердце не обиду и горечь, а терпение и надежду. 

— Каждый год в эти дни мне особенно тревожно на душе, — признается Николай Георгиевич Сумулиди, депутат Верховной Рады Крыма в 1994—1998 годах, ныне председатель Федерации греков Крыма. — Вспоминаются родители. Думали ли они тогда, что в течение одних суток так резко изменится их судьба, судьба их детей, всей греческой общины Крыма. Вряд пи. Они были честными и глубоко порядочными людьми и всегда верили в честность и порядочность других. Но жизнь приготовила им суровые испытания. 

Говорить об этом нелегко и даже больно. И все же нужно. Чтобы ни на минуту не забывать, что у крымчан всех национальностей общие беды и проблемы, как и общие радости. И все мы в ответе за то, что ждет нас впереди. 

О событиях 44-го Николай Сумулиди знает так же хорошо, как если бы видел все своими глазами. Впрочем, он и видел, только будучи еще ребенком. Осознанно происшедшее отложилось в сердце лишь спустя несколько лет по воспоминаниям родных и близких. Их везли вместе — армян, болгар и греков — в одних и тех же эшелонах. Имущество, даже разрешенное, мог взять не каждый. Если транспортные средства, поданные для перевозки людей на железнодорожные станции, находились далеко, то на человека полагалось 10—15 кг вещей и продуктов. У кого на руках были малые дети, больные и немощные старики — и того меньше. Семья Сумулиди: мать, парализованный отец (избитый оккупантами), бабушка и дедушка (94 и 96 лет), пятеро детей, — преодолев все тяготы долгого и мучительного пути, вместе с другими ссыльными оказалась в Ферганской области Узбекистана. Нелегко было обустраиваться на пустом месте. Переселенцы жили в бараках, сараях, в шалашах из еловых веток. Пили воду из оросительных арыков и каналов: другой в сельской местности не было. Страдали и умирали от болезней. — Вскоре у нас осталась одна мама, — вспоминает Николай Георгиевич. — Она была сильной и мудрой женщиной. Что бы ни случилось, не падала духом. «Беды отчаянием не избегнешь, — говорила она. — Надо с честью выдержать испытания, с уважением и благодарностью относиться к земле, которая нас приняла, и к людям, которые приютили». Чтобы поставить нас на ноги, мама бралась за любую работу. Стирала, гладила, делала побелку. Помню, как мальцом я держал ведерко с известью, помогая ей. Во многом нашу семью поддерживали и сами узбеки. Пекли пи лепешки, готовили ли плов — обязательно угощали. Видели, как нам было трудно. Мне кажется, именно благодаря их чуткости, пониманию мы и выжили... После школы (где обучали на узбекском языке) я поступил в строительный техникум. С детства любил наблюдать, как возводятся дома. 

Работал в Ферганской долине, в четырех районах. Школы, детские сады, кинотеатры, жилые дома... Строил так, как делал бы это на родной земле. Получал грамоты, благодарности. И никогда не чувствовал к себе как спецпереселенцу ни вражды, ни недоверия. Лишь однажды услышал слова, которые больно задели за живое. 

Помню, тогда мы досрочно сдали экспериментальную школу на 536 мест. После этого вместе со своей бригадой я был переброшен на новый участок. Надо было «вытягивать» шестнадцатиквартирный жилой дом, на месте которого имелся лишь фундамент. Быстро шла работа. Котельная, трансформаторная станция, стены, этажи... Оставалась еще наружная отделка, когда на стройку приехал первый секретарь обкома партии. Он подозвал меня к себе: «Ты прораб? Фамилия? Почему не справляешься в срок! Не уважаешь эту землю — уезжай туда, откуда приехал!» Сжав в комок свою гордость, я ответил: «Вы хорошо знаете, что мы здесь не по своей воле. И если отправите меня на родину, буду очень благодарен!» Этот строгий человек вдруг изменился в лице. Подошел ко мне, обнял. «Прости меня, оглы (по-узбекски — сынок)!» Больше ничего не сказал. Сел в машину и уехал... 

В Крым я вернулся в восьмидесятом. Все это время помнил завет отца. Умирая, он сказал: «Уверен, пройдут годы, и все встанет на свои места. Люди поймут, что это была ошибка. И нам позволят вернуться». Он отдал мне медальон, в котором лежала прядь его седых волос, и попросил: «Сбереги, отвези на родину». 

Стремление жить, быть может, и состоит в том, чтобы, одолевая несчастья, сохранить твердость и чистоту души. Они выдержали — не сломались. И сбылось то, о чем мечталось долгие годы. Началась новая жизнь — становление греческой диаспоры на крымской земле. Казалось бы, народ, находясь в полувековой оторванности от исторических корней, должен был навсегда потерять свою самобытность. 

Ведь современное поколение ранее депортированных родилось и выросло в совершенно других условиях. Оно никогда не видело Крыма, сознательно воспринимало язык, обычаи, культуру, менталитет нового окружения. Могло утратить свои собственные национальные особенности и считать своей родиной места проживания в депортации. Но, несмотря на превратности судьбы, в народе сохранились вековые традиции и обычаи. Неоспоримо утверждение, что им не подвластно ни насилие, ни время. 

— Возродить культуру, создать все то, без чего диаспора не может существовать, — эти задачи можно решить только сообща, — убежден Николай Георгиевич. — Вот почему, вернувшись, мы создали свое объединение, позднее преобразованное в республиканское общество и ныне именуемое Федерацией греков Крыма. День за днем вспоминаются годы после возвращения. За это время немало сделано. В Симферопольском государственном университете (ныне Таврический национальный) создана кафедра греческой филологии. В ряде школ — специальные классы. Открыты воскресные школы. Сегодня крымские учителя греческого языка направляются в Грецию на стажировку. Существует национальная редакция на радио и телевидении. Выходит газета. Федерация оказывает всемерную поддержку ученым, занимающимся научно-исследовательской и поисковой работой в области греческой истории, культуры, литературы, фольклора, содействует в финансировании литературных изданий. При организации действует культурно-этнографический центр. В его ведении — забота о творческих коллективах. А они все увереннее заявляют о себе: в Симферополе, Севастополе, Ялте, Белогорске, Керчи, Феодосии, Старом Крыму, в поселке Зуе (ансамбль «Прометей»), селах Чернополье, Ленино. 

А еще открыта и работает греческая библиотека. В ее фондах — словари, учебники, пособия и другая литература, предназначенная как для начинающих, так и для тех, кто совершенствует свои знания. 

Побывав в федерации, я также узнала, что здесь занимаются и оказанием помощи находящимся в тяжелом положении депортированным семьям, индивидуальным застройщикам, ветеранам войны. Содействуют укреплению материальной базы учебных заведений, где учится греческая молодежь. 

У Николая Сумулиди длинный послужной список, который продолжился уже здесь, в Крыму: начальник цеха фабрики имени Р. Люксембург, заместитель директора, депутат ВР АРК, председатель Контрольной комиссии ВР АРК по вопросам приватизации, председатель Рескомитета АРК по материальным ресурсам и резерву, заместитель министра топлива и энергетики автономии. Накоплен опыт работы с людьми и для людей, сложились определенные взгляды. 

— Сегодня много проблем на крымской земле, — говорит Н. Сумулиди. — Чтобы их решить, нужно время. Однако важно уяснить главное. Основой всего в демократическом государстве должен быть закон. И мы, граждане Украины, обязаны неукоснительно соблюдать его. Развитие республики и всей страны зависит еще и от того, как складываются межэтнические отношения. История неоднократно доказывала на горьких примерах, что игры с национальной идеей катастрофичны. Подобное должно быть навсегда изжито из нашей действительности. 

«Братская близость единомыслящих крепче всяких стен», — утверждал древнегреческий философ Антисфен. А ведь все мы, крымчане, — братья. У нас одна земля, одна родина, одно будущее. Правда, у каждого народа свои песни и танцы, обряды и праздники, свои уникальные возможности. Но это естественно, как сама жизнь, которая прекрасна лишь в своей полноте и многообразии. 

Николай Георгиевич снова и снова вспоминает слова матери: «Солнце не ждет, чтобы его просили подарить часть своего тепла и света, — наставляла она своих детей. — Точно так же и вы должны делать добро, не требуя ничего взамен. Тогда и к вам оно вернется». «Как значимы были и остаются эти слова, — продолжает Сумулиди. — Да, счастье — это не божий дар, а достижение, какого человек добивается своей внутренней плодотворностью. А чтобы оно было полным, необходимы понимание и помощь тех, кто живет с нами рядом. Эта взаимосвязь особенно нужна сегодня, когда, вернувшись на родную землю, мы вместе с другими народами строим наш общий дом. Самым главным в нем должно быть правило: важно не то, какой ты национальности, а то, какой ты человек, чего стоишь в жизни, много ли у тебя друзей. Русский или армянин, крымский татарин или грек... Я вообще далек от того, чтобы разделять людей по цвету волос, глаз, вероисповеданию. Есть только одно существенное отличие: благородное или черствое сердце, добрая либо скупая душа.

Елена ЗОРИНА