Юрий Селюх: ПАРЛАМЕНТ ДОЛЖЕН РАБОТАТЬ НА ПЕРСПЕКТИВУ

Подробности: Категория: Селюх Юрий Емельянович — досье; Опубликовано 27.05.2019 13:50; Автор: Super User; Просмотров: 214

(Газета «Крымские известия», ноябрь 1995 года)

Он из тех депутатов, которые не любят брать слово в сессионном зале по любому поводу. И вовсе не потому, что ему нечего сказать: у человека, за плечами которого 52 прожитых года, опыт работы в течение десятилетий в качестве руководителя трудовых коллективов, научная работа, да и просто желание до всего докопаться самому — не может быть позиции равнодушного. Видимо, именно поэтому сегодня он — член Президиума Верховного Совета Крыма, председатель Постоянной комиссии по аграрным вопросам и продовольственному обеспечению. В течение прошлой, второй сессии был руководителем фракции «Аграрии Крыма», а в ходе нынешней, третьей, — лидер одноименной группы, входящей в состав фракции «Созидание». Крестьянин, всю жизнь проработавший в сельском хозяйстве, он имеет характер основательный, степенный: прежде чем что-то решить, неторопливо обдумает, взвесит. К жизни, к своим поступкам относится чрезвычайно ответственно. Чувствуется — над тем, что сегодня происходит с нами и вокруг нас, думал не одну бессонную ночь.

Главным достижением в жизни считает производственные результаты, что имели в доперестроечный период коллективы, которыми он руководил: «Я видел, что люди материально жили лучше, у нас было больше порядка, и этим гордился». Увы, он «сейчас во многом не удовлетворен ни своей работой, ни собой».

Вчера еще он был управляющим теплично-овощным комбинатом в КСП имени Ленина (село Донское) Симферопольского района, где в свое время начинал рядовым агрономом, а сегодня сделал выбор в пользу работы на профессиональной основе в крымском парламенте: «Здесь так много дел...»

Интересно, что подвигло его, вполне преуспевающего человека, с чьим мнением считались не только в колхозе, но и в районе, начать изнурительную борьбу за депутатский мандат?

— На этот шаг меня заставило пойти чисто человеческое желание попытаться как-то повлиять на свое производство. Каждый руководитель должен об этом думать...

— Когда-то это было именно так: руководитель с депутатским значком мог добиться выделения дополнительных фондов, лимитов. Но сейчас?..

—Я никогда не обещал, что буду решать проблемы дешевой колбасы или борьбы с преступностью. Надеялся, что смогу сдвинуть с места «телегу законотворческой деятельности», повлиять на создание необходимой для села законодательной базы — именно это главная задача депутата. Мне казалось, что я сознаю, какие конкретно законы нужны нашему селу, в чем должна быть суть его реформирования. Не секрет, что сегодня все реформы только на бумаге, а село, сельское производство потихоньку умирает. Ключ же, считаю, — в определении хозяина собственности.

— Приватизация уже началась, некоторые даже получили в Сбербанке свои сертификаты...

— Простите, но сертификация, на мой взгляд, — не раздел собственности, а ее обезличка, ибо эта бумага не имеет за собой реального имущественного наполнения. По всем оценкам, национальное богатство намного выше ее формальной стоимости. На мой взгляд, сертификация должна быть последней стадией разгосударствления. Эти стратегические вопросы как раз и должен решать Верховный Совет.

Больше всего на сегодняшний день меня грызет совесть, что я не «отрабатываю» полностью свой депутатский мандат: никак не могу наладить тесный контакт с избирателями. Это для меня больно, но исправить ситуацию пока не могу. Не раз думал над этим: где-то виноват сам, это бесспорно, но с другой стороны, как депутат, чувствую свою беспомощность. Никому не отказываю в приеме, в контактах, но когда пытаюсь решать отдельные вопросы своих избирателей, упираюсь в безысходность. Особенно это было сложно в период (впрочем, он и сейчас: продолжается), когда мы потеряли свои властные возможности с отменой крымской Конституции, потерей контроля за деятельностью правительства, когда ВС стал обладать не реальной властью, а номинальной.

— Вы хотите сказать, что власти в Крыму нет? Или это связано исключительно с решениями ВС Украины?

— Нет, не только с этим. Постановление парламента Украины лишь усугубило ситуацию, но решающим фактором не стало. В принципе власть реализуется через государственные структуры — должна, по крайней мере. Но они-то как раз фактически исчезли, и это, — самое большое противоречие в нашем обществе. Мы забываем аксиому: кто платит, тот и музыку заказывает...

Поясню свою мысль на простом примере. Сегодня сельхозпроизводители —.совхоз или коллективное сельсхозпредприятие (их так переименовали) являются государственными структурными образованиями, должны работать в государственных рамках. Но на слове «должны» вся государственность и кончается. Работать приходится в рыночной стихии, где фора дается почему-то коммерческим предприятиям. Понятно, кто выигрывает — у госструктуры есть четкие ограничения, а коммерсант живет по принципу: что не запрещено, то разрешено.

— Значит, все упирается в несовершенство законов, которые легко устранить на уровне работы «с бумажками»...

— Это поверхностное впечатление. Разрешить вопрос собственности одними «бумажками» невозможно. А именно отсюда следует исходить в рассуждениях о том, есть ли сегодня в Крыму и в целом в государстве власть. В чьих руках собственность? У государства сегодня нет ни ресурсов, ни финансов, ни банков...

— И вы полагаете, что крымский парламент на эту ситуацию повлиять не может?

— Может! И постоянно пытаемся на нее влиять, — к сожалению, постоянно работая в режиме реанимации. Сегодня плохо в одном месте — выпросим какой-то кредит, завтра плохо в другом — найдем цистерну с топливом. Но сельскохозяйственный год требует бесконечного латания дыр, поэтому режим спасения повторяется с завидной периодичностью. А ВС, я в этом убежден, должен работать на перспективу, на реформу, в частности сегодня — на определение собственника.

— А он этого не хочет делать?

— Скорее, не может. И опять все дело в собственнике...

— Если раньше был только государственный интерес, то сегодня какой? Частный?

— Я бы сказал, что сегодня мы еще не доросли до нормального государственного интереса. Например, а той же Франции сфера влияния государства четко очерчена: армия, больница, нищие, пенсии и пр. У нас же пока государство пытается заботиться обо всем и обо всех в том же полном объеме, что и ранее, не имея прежних сил. Государство — это аппарат определенного насилия над личностью, но если там оно ограничено известными рамками, то у нас они пока не выработаны, сама власть с трудом ориентируется в своих новых возможностях. Поэтому государство и испытывает серьезные проблемы.

В любом случае, частный интерес — ограниченный. Но он не может долго работать на обеспечение одного человека: рано или поздно «частник» начинает работать на общество — не съест же он в день тонну мяса, которое производит! Излишки он передает другим. Так частный интерес перерастает в общественный.

Частнику сегодня ставят в вину, что он «отмывает капитал». На здоровье! Пусть лучше он его «отмывает» у нас, чем увозит за границу. Построил дом, дворец, фабрику — в могилу с собой не унесет, все останется людям. С другой стороны, частный капитал, так или иначе, вынужден соблюдать определенные государственные интересы, иначе если он будет заботиться только о себе, общество ему выжить не даст.

— Вы говорили о трудностях в работе с избирателями. Может, в этом и заключается проблема, именно здесь и находится та «вата», в которой гаснет решение проблем?

— Трудно сказать... Все сейчас построено на личных связях. Самый простой вопрос, например, о строительстве водовода, решить можно легко, договорившись со спонсором, но этот «спонсор» и с тебя что-то спросит. А через госструктуры это сделать практически невозможно: нет ни денег, ни материалов. Эта неопределенность создает настроение безысходности.

— Неужели вы пессимист?

— Нет, я верю, что как только мы решим вопрос собственности, дела пойдут на лад. Почему я не разделяю коммунистической идеи: каким бы ты ни был образованным и благовоспитанным, природу человека не переделаешь. Я не говорю, что идея плохая, просто не вижу реальной возможности ее осуществления. Наверное, именно поэтому мы и отошли сегодня от сотрудничества с коммунистами, а чтобы как-то сохранить представительство аграриев, сформировали группу под названием «Аграрии Крыма» из пяти человек и вошли во фракцию «Созидание»: в ней нас привлекает конструктивность предложений.

— В одиночку бороться невозможно — во всем цивилизованном мире люди создают партии. Есть они и в Крыму...

— Я далек от политики, не вступаю ни в какие партии, и стараюсь на тему политики вообще не говорить, хотя политика и экономика настолько переплелись...

— Выходит, вы человек нейтральный. Тем ценнее будет ваше мнение о крымских партиях.

— Мне трудно судить о деятельности партий, я не очень слежу за их эволюцией. Но попробую поразмышлять.

Начнем с наиболее известной — с РПК, победившей на прошлых парламентских выборах. Я не считаю ее настоящей политической силой, скорее, это был бум, эмоциональный порыв, использование патриотических, национальных чувств — Россия, родина. Эта идея в принципе осуществима, но нужны время, кропотливая работа... Голосованием такие проблемы не решаются. Поэтому перспектив у варианта, который предлагала РПК, я не вижу.

Коммунисты на сегодняшний день достаточно серьезная сила, и определяется это, на мой взгляд, сложными социально-экономическими проблемами. Все-таки при коммунистах был порядок, была уверенность в завтрашнем дне, была система. А человеку всегда неуютно, когда он попадает в хаос, в неизвестность. Но не думаю, что за этой партией будущее. Влияние коммунистов а Крыму в значительной степени обусловлено большим числом пенсионеров, которые живут больше прошлым, чем будущим.

Достаточно сильная партия — ПЭВК. Но если коммунисты сильны массовостью, то ПЭВК больше берет интеллектом и возможностью влиять на ситуацию. Она набирает очки. В частности, это можно заметить по выборам в местные Советы. Думаю, будущее за людьми, которые есть в этой партии. Хотим мы того или нет, но вскоре мы придем к цифре, которая устоялась во всем цивилизованном мире: экономикой правят около семи процентов, а остальные 93 — люди наемного труда.

Впрочем, у нас больше двух десятков партий, из них я могу выделить еще СПРК. Очень сожалею, что не состоялась официально зарегистрированная Аграрная партия — при хороших организаторах она вполне смогла бы стать влиятельной.

— И все же основным двигателем реформ в у нас должен быть парламент...

— Говорить о нашем ВС как двигателе реформ я бы не стал: слишком он многоцветен, слишком разнятся цели и личные интересы депутатов и депутатских фракций. Оппозиция — вполне закономерное явление, она есть в каждом парламенте, и, слава Богу! Но оппозиция должна быть конструктивной... У нас же оппозиция действует по принципу: «Мне этот президиум не нравится, я хочу там видеть себя, Иванова и Петрова, потому что они мои соседи по депутатским креслам». А конструктивная оппозиция, как я предполагаю, рассуждает иначе: «Мне все равно, кто будет в президиуме, главное, чтобы он сумел так организовать работу парламента, чтобы все выносимые мною вопросы могли свободно обсуждаться, подвергаться критике и — при положительном решении — исполняться».

При наличии конструктивной оппозиции и работа парламента будет конструктивной. А пока мы наблюдаем лишь борьбу за портфели, кабинет. Впрочем, со сменой руководства кое-что меняется: мы начинаем разрабатывать законы, искать выход в нашей «бесконституционной» ситуации. Считаю, что и спикер, и Президиум пока ведут правильную политику.

Но чтобы вплотную заниматься реформами, нужно вначале разобраться с Конституцией. Одни предлагают над ней работать как можно дольше, поскольку это очень сложный и ответственный документ, другие торопят с ее принятием. На мои взгляд, надо четко определиться, что такое Крым, каковы возможности его автономии, его место в отношениях с Россией и по отношению к Украине, в составе которой мы сегодня находимся. Надо реально оценить политическую и международную ситуацию и работать в этих рамках, с уклоном не политическим, а экономическим, ибо только тогда можно заниматься политикой, когда все будут сыты.

— Юрий Емельянович, у вас, члена Президиума, должно быть больше возможностей влиять на решения парламента...

— Я бы так не сказал. У члена Президиума, бесспорно, больше обязанностей, а возможности такие же, как у любого депутата. Президиум — это «рабочая лошадка», которая должна работать до седьмого пота.

— Бывают ли у вашей комиссии сложности в подготовке вопросов на сессию?

— Трудности организационные: несмотря на то, что аграрный сектор в Крыму занимает весомую долю в объеме производства, в парламенте он представлен очень незначительно. Сравните: в прошлом созыве в аграрной комиссии было 24 человека, нынче — всего восемь. Это — результат того эмоционального порыва крымчан, о котором я говорил. К тому же на профессиональной основе в нашей комиссии почти никто не работает, многое ли сумеют восемь человек при таком вале проблем?.. Сегодня основная задача — приватизация и реформирование на селе. А для этого нужна законодательная база, и мы ее обязаны обеспечить. К сожалению, реформирование АПК невозможно в отрыве от всего народного хозяйства республики. Проблема усугубляется тем, что в Крыму нет единого органа, работающего на перспективу. Отдельных идей в различных областях достаточно много, но... правительство зачастую за повседневной текучкой также не имеет возможности заниматься стратегическими разработками. Думаю, что идея создания Высшего экономического совета позволит разрешить эту проблемку — конечно, если в него войдут настоящие профессионалы, интеллектуалы с большой буквы....

Н. ГАВРИЛЕВА