Николай КОЛИСНИЧЕНКО: РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ САМОЗАХВАТОВ ПОКА НЕ НАЙДЕНО
- Подробности
- Категория: Колисниченко Николай Петрович — досье
- Опубликовано 29.07.2018 20:11
- Автор: Super User
- Просмотров: 221
(Газета «Крымское время» от 12 июля 2007 года)
Заместитель председателя Совета министров Автономной Республики Крым Николай Колисниченко курирует, пожалуй, самую сложную сферу крымской экономики. На его плечи легла забота о сельском хозяйстве и решение земельных вопросов. Поэтому разговор пошел именно о проблемах села.
Надо ли сушить сухари?
— Не кажется ли вам странным, что сельское хозяйство в аграрной стране, какой считает себя Украина, является дотационной и убыточной отраслью?
— Сельское хозяйство — дотационная отрасль в любом государстве, это показывает и международная практика. На Украине ситуация усугубляется и общим экономическим положением, и непростой ситуацией, которая сложилась после земельной реформы.
— Если я вас правильно понимаю, земельная реформа усугубила кризис на селе?
— Пока да. Реформа села была крайне необходима, но вопросы распаевания земли и колхозного имущества до конца продуманы не были. В итоге земля до сих пор не обрела собственника, а техника попросту растаскана по дворам и на металлолом. А ведь поле одной лопатой да цапкой не обработаешь. Сейчас мы находимся в крайне затруднительном положении, когда оставленные без современных технических средств новые сельхозпредприятия слабы и разрозненны, а достаточных государственных капиталовложений в сельское хозяйство по—прежнему не делается.
— Нынешнее лето подготовило очередные испытания аграриям. Будем ли зимой с хлебом или впору сушить сухари?
— Да, засуха нанесла немалый ущерб. По всему югу Украины посевы выгорели. Однако в Крыму удалось удержать ситуацию и свести потери урожая к минимуму. По производству зерна мы, возможно, чуть—чуть не дотянем до уровня прошлого года, но озимого ячменя скосили даже больше, чем год назад.
Под контролем было каждое поле. Во многих наших хозяйствах в сложившейся экстремальной ситуации люди действовали грамотно, выдержали все технологии, а потому и значительных потерь удалось избежать — мы имеем крымский миллион: будет собрано около 1 млн. 20 тыс. тонн ранних сортов зерновых.
— И все-таки потери есть?
— В получение урожая было вложено в общей сложности около миллиарда гривен. Потери составили 150 млн. Это примерно 15 процентов.
— Надеетесь на компенсацию из государственного бюджета?
— Совмин Крыма предоставил заявку в Кабинет министров Украины, а как там определятся с компенсационными выплатами, я сказать пока не могу.
— Обывателя в первую очередь волнуют цены. Удастся ли обуздать начавшийся рост цен на хлебобулочные изделия?
— Я уже сейчас могу сказать, что цены мы удержали. В условиях, когда подорожали горюче—смазочные материалы, сделать это было непросто. Сейчас социальные сорта хлеба реализуются по прежней стоимости. На некоторые сорта хлеба цены несколько возросли, на другие, напротив, снизились. Так что баланс в целом сохранился.
Почему крымские яблоки дороже бананов?
— Чем объяснить заоблачные цены на фрукты? Почему крымские яблоки стоят дороже привозных бананов?
— Так ведь сколько лет мы остаемся без урожая. То заморозки, то еще что—то... А главное, многолетние насаждения уже 10— 15 лет заброшены. Сады и виноградники в Крыму практически уничтожены. Для того чтобы они существовали, должен проводиться целый комплекс агротехнических мероприятий: полив, химическая обработка от вредителей и болезней, борьба с сорняками, пропашка, обрезка... Это очень дорогостоящие мероприятия. Сейчас мы серьезно взялись за возрождение былой славы крымского садоводства: сельхозпроизводитель, занимающийся возделыванием многолетних насаждений, получает поддержку — государство дотирует посадки новых садов и виноградников. Мы привлекаем инвесторов, которые заинтересованы в развитии садоводства и виноградарства в Крыму.
— Одной из серьезных проблем сельского хозяйства стало животноводство и птицеводство. Содержать крупный рогатый скот и птицу на своем подворье крестьянину стало невыгодно из—за дороговизны кормов и низких закупочных цен. Как мы дошли до ситуации, когда крестьянин свою буренку—кормилицу вынужден отправлять под нож?
— Нашему производителю действительно невыгодно заниматься животноводством. Проблема в том, что огромное количество мяса завозится по низким ценам из—за рубежа. Получается, что государство, вместо того чтобы поддерживать своего сельхозпроизводителя, работает на зарубежного. Но самое главное: остались без хозяина крупные животноводческие комплексы. Когда—то, во времена Советского Союза, в них были вложены колоссальные средства. Теперь на месте этих предприятий руины. Все разрушено, разворовано... Частный сектор, конечно, к столу потребителя что—то дает, но ведь этого недостаточно. Очевидно, что в прежние годы государство допустило серьезные просчеты, оставив животноводство и птицеводство без поддержки.
Сейчас у нас практически не осталось крупных мясоперерабатывающих предприятий. А ведь такие были в каждом крупном городе Крыма. Не работает знаменитая птицефабрика «Южная», разорен птицеводческий комплекс в бывшем совхозе им. Дзержинского, который действовал под эгидой Академии сельскохозяйственных наук Украины.
— Откуда же обнадеживающие отчеты крымского Совмина?
— Да, мы говорим, что ситуацию в животноводстве удалось стабилизировать. И это действительно так. Однако для того, чтобы достичь прежнего уровня, необходимы большие денежные вложения, которые сразу изыскать невозможно. В бюджете будущего года мы планируем увеличивать финансирование этой отрасли и постепенно наращивать темпы производства.
Рыбный день придется отменить
— На одном из недавних рабочих совещаний, проходивших под вашим руководством, говорилось о проблемах рыбной отрасли. Совмин Крыма планировал обратиться в Киев с просьбой об увеличении квот на вылов ценных сортов рыбы для крупных рыбодобывающих предприятий. Учтены ли предложения Крыма в Киеве?
— Мы добились увеличения квот. Теперь важно найти возможности для переработки рыбной продукции в Крыму и рынки сбыта. На Симферопольском консервном заводе им. Кирова уже готовы приступить к производству рыбных консервов. Рост производства наблюдается и в этой отрасли, однако до прежнего благополучия еще далеко. Серьезная проблема — отсутствие рыболовецкого флота в Крыму. Суда, которые выходили на промысел из Керчи и Севастополя в конце восьмидесятых, либо проданы, либо списаны и сданы на металлолом. К тому же запасы наших морей, в особенности Азовского, опустошены браконьерским промыслом за последние пятнадцать лет.
— Не возникало ли смелой мысли построить в Крыму завод по воспроизводству рыбы в Азовском море?
— У нас пока на создание такого завода нет средств, а найти инвестора под этот проект проблематично. Все знают о культуре наших людей. Зачем, скажет нам потенциальный инвестор, воспроизводить то, что будет тут же выловлено и уничтожено. Кто же вложит в бесперспективное дело деньги? К сожалению, службы пока не могут вести должную борьбу с браконьерством.
— А может, не очень—то и хотят? Деньги, говорят, крутятся в рыбном теневом бизнесе огромные?
— Я с этим не соприкасался. Возможно, вы и правы.
Нельзя требовать того, чего власть по закону дать не может
— Вы возглавляете правительственную комиссию в сфере регулирования земельных отношений. Как решается проблема самозахватов?
— Работаем скрупулезно и кропотливо. Устанавливаем границы населенных пунктов, составили списки состоящих в очереди на землю, проанализировали, кто из участников самозахватов имеет право на земельный участок, а кто землю уже получил. Ведем большую разъяснительную работу с участниками самозахватов, объясняем людям, что нельзя требовать от власти того, чего она по закону дать не может.
— Давайте более конкретно по каждому нашумевшему самозахвату. Участники «полян протеста» в Добровской долине совсем недавно намеривались вновь перекрыть движение на трассе Симферополь — Ялта. Потом вдруг организаторы акции объявили, что с властями найден компромисс. На чем зиждется соглашение власти с участниками незаконных акций?
— Добровский сельский голова Геннадий Андреевич Калужин очень грамотно подошел к решению земельной проблемы. Вопрос выдачи земли решается прозрачно, постоянно проходят сходы граждан. Каждое заявление по каждому конкретному участку рассматривается в присутствии депутатов и представителей сельской громады. Люди видят, что землей наделяются те, кто действительно в ней нуждается и имеет право на ее получение. Это снимает в какой—то степени напряженность.
— На Красной горке в Симферополе крымскотатарский самозахват возник на месте предполагаемого строительства объекта водоснабжения. Когда, наконец, строители смогут приступить к работе?
— С участниками самозахвата на Красной горке ведутся переговоры. Была достигнута договоренность, что они уйдут с занятого места, но пока условия соглашения не выполнены.
— На Петровской балке появилось сразу два самозахвата — татарский и славянский. Что дальше?
— Сейчас мы анализируем списки людей, самовольно занявших земельные участки под строительство, определяем, кто из них действительно имеет право на землю. После того как эта работа будет завершена, Симферопольский горсовет должен принять решение.
— Подъезжаешь к Судаку, и складывается впечатление, что весь регион в самозахватах...
— Судакский регион находится в очень сложном положении. Там самозахваты земли возникли еще 10—15 лет назад. За это время люди возвели большие строения, подвели к ним электричество. Мы попытались решить этот вопрос в законодательном поле. Однако теперь этого не желают владельцы домов, поскольку узаконивание самостроев требует с их стороны финансовых затрат, уплаты налогов. Сейчас специалистам, юристам поручено выработать решение.
— Получается, все сводится к примитивному решению: есть самозахват — давайте его узаконим. Не напоминает ли это вам басню Крылова, в которой «Васька слушает да ест»? А может, пора и власть употребить?
— Применить силовой вариант, не использовав все возможности мирного урегулирования земельного конфликта, — это и есть самое примитивное решение проблемы. Буду откровенен: пока мы не нашли путей разрешения возникшей ситуации. Но, согласитесь, проблема не решалась пятнадцать лет, и за два месяца работы комиссии распутать этот клубок противоречий просто невозможно.
— Руководство крымского правительства и Верховного Совета неоднократно заявляло о желании привлечь крупных инвесторов на западное и восточное побережье Крыма. Однако процесс раздачи местными советами маленьких земельных участков у моря под мини—пансионаты продолжается. Нет ли конфронтации в земельном вопросе между центральными и местными органами власти?
— Непонимание есть. Крымские власти попытались остановить раздел побережья на множество мелких клочков. Однако местные советы, получив по закону право распоряжаться землей, наши рекомендации зачастую игнорируют.
Немного о се6е
— Чем занимаетесь в свободное от работы время?
— Работой (смеется). Когда выпадают свободные минутки, люблю повозиться с внуками — их у меня трое, читаю хорошую литературу. Стараюсь поддерживать спортивную форму, сейчас, пока лето, хоть изредка выбираюсь на море.
— Вы родились и выросли в Херсонской области. Как судьба забросила вас в Крым?
— После окончания средней школы я поступил в Мелитопольский институт механизации и сельского хозяйства, а моя будущая жена — в Крымский медицинский. К ней я и приехал в Крым. Тут и остались.
— Ваш кабинет украшают копии картин Айвазовского. Любите море?
— Когда въехал сюда, то кабинет мне показался холодным и неуютным. Так и появились тут картины с бушующим морем. Наверное, изображенное на них символично: такие бури в этом кабинете иногда поднимаются. Но как бы ни была сложна ситуация, какие бы сюрпризы ни преподносила нам жизнь, надо бороться и непременно выстоять. Это мой жизненный принцип.
Юрий ПОЛЯКОВ