ВКР: ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ

• 

Подробности

Категория: Кожелянко Виктор Васильевич — досье

Опубликовано 25.06.2018 13:07

Автор: Super User

Просмотров: 432

Главный «козырь» военных контрразведчиков

(Газета «2000» от 27 апреля - 3 мая 2001 года)

За прошлый год и первый квартал нынешнего пресечена разведывательно-подрывная деятельность 22 иностранцев, локализовано несколько десятков попыток получения информации с ограниченным доступом, вскрыто и нейтрализовано 5 вербовочных подходов к украинским военнослужащим. Заместитель начальника Департамента контрразведки — начальник управления военной контрразведки СБУ Виктор КОЖЕЛЯНКО отвечает на вопросы обозревателя «2000»

Были, есть и будем

— Виктор Васильевич! Недавно один ваш бывший коллега заявил, что военной контрразведки в Украине нет, что ее развалили, ничего не создав взамен. Это правда?

— Скоро два года, как Управление военной контрразведки (ВКР) функционирует в составе Департамента контрразведки Службы безопасности. Так что слухи о нашей смерти преувеличены. Военная контрразведка есть, работала и продолжает работать.

— Расскажите тогда, какие правовые нормы деятельности ВКР и выполняемые ею задачи?

— Органы и подразделения военной контрразведки — как неотъемлемая часть СБУ — созданы и функционируют на основании статьи 12 Закона о Службе безопасности Украины и служат для контрразведывательного обеспечения Вооруженных сил, других национальных вооруженных формирований, дислоцированных на территории Украины.

Материалы, добываемые нашими сотрудниками, свидетельствуют о попытках проникновения некоторых иностранных спецслужб в ВСУ, иные вооруженные формирования Украины; отдельных нарушениях законодательства в экономической сфере; хоть и редких, но имеющихся в отдельных случаях проявлениях в армейской среде коррупции; намерениях политизированных структур экстремистской направленности втянуть личный состав в политическое противостояние.

Потому наши основные усилия сосредоточены на выявлении, предупреждении и пресечении разведывательных устремлений зарубежных спецслужб в отношении Вооруженных сил страны. Содействуем в реализации Государственной программы развития ВСУ, обеспечении выполнения Украиной межгосударственных обязательств в сфере разоружения, ликвидации стратегических наступательных вооружений.

Недопущение возможных террористических проявлений, попыток втягивания военнослужащих в политическую борьбу, предупреждение наемничества — также сфера нашей компетенции.

«Дикие гуси» учат географию

— Кстати, так ли актуальна проблема наемничества?

— Да, особенно в тех странах, регионах, где происходят вооруженные конфликты, используется техника советского производства, либо поставленная Россией, Белоруссией, Украиной, другими государствами. Есть факты, когда летчикам, освоившим самолеты типа Су, МиГ, боевые вертолеты, специалистам наземных служб предлагают уволиться из рядов ВСУ и выехать в «горячие точки». Некоторые под тем или иным предлогом пытались сделать это, чтобы осмотреться, прицениться.

— Военнослужащие?

— Нет, уже уволенные в запас, но это граждане Украины.

— Есть данные об их непосредственном участии в вооруженных конфликтах?

— Таких данных у нас нет. Но подобного варианта исключить нельзя в принципе. Например, сейчас изучаем, чем занимаются отдельные наши граждане, находящиеся в Конго, других странах, где ведутся боевые действия.

— И в боевых действиях в Чечне наши «дикие гуси» участвуют?

— Военнослужащих Минобороны и иных вооруженных формирований Украины там нет. Это однозначно.

— Какова география наемничества?

— Не вдаваясь в конкретику, отвечу так: Африка, Балканы, Юго-Восточная Азия. Военная контрразведка располагает данными о 43 лицах, которые пытались «освоить» эти регионы.

— Откуда они родом?

— Тут и Киев, и Одесса, Сумы, Николаев, Львов, Чернигов...

Десять лет свободы не видать

— Тема наемничества, безусловно, интересна, но, так сказать, экстремальная, экзотическая. Некоторые же ваши оппоненты считают, что в целом ВКР либо бьет по мелким сошкам, либо дела не находят судебной перспективы.

— Знаете, с чего бы я начал? С того, что сегодня в ВСУ, как и в других вооруженных формированиях — Пограничных, Внутренних войсках, силах Гражданской обороны — не существует более почвы для организованной преступной деятельности. За последние пять лет среди дел, которые возбуждались, расследовались по материалам органов ВКР и затем рассматривались судами, не было ни одного, имевшего бы признаки части 2 статьи 41 УК Украины (то есть относились бы к той категории, о которой я говорю). Группы — да, были. Должностные преступления — тоже совершаются. Коррупционные проявления имеют место. Но — не организованные преступные группировки.

— Какого уровня фигуранты, их должности, звания?

— Самые различные. Есть и командиры частей. Например, старший офицер одной из войсковых частей заключил заведомо убыточный договор купли-продажи жилья, вследствие чего государству причинен ущерб в размере 1,3 млн. гривен... Хищения имущества выявлены в ряде в/ч Западного, Южного оперативных командований.

За хищения в особо крупных размерах к 10 годам лишения свободы приговорен полковник Головченко, к 13 — его заместитель майор Ничипоренко. Осуждены с возмещением причиненного государству ущерба начальник финансово-экономической группы одного из главков полковник Симоненко (разжалован), начальник финслужбы Отдельного узла связи майор Гарашко, строгие наказания понесли и другие офицеры.

И все-таки я хотел бы подчеркнуть, что главную цель мы видим в том, чтобы вовремя предотвратить преступление, пресечь предпосылки к нему.

Поэтому наша информация в большинстве случаев с пониманием воспринимается руководством Минобороны, других воинских формирований и получает адекватную оценку.

— Зачастую на преступную стезю служивых толкает безденежье. Имею в виду не банальное воровство и даже не хищение в особо крупных размерах, а, скажем, продажу военных тайн, носителем которых является имярек. Много таких эпизодов?

— За последний год фактов инициативного шпионажа в среде военнослужащих не было.

— А ваш предшественник генерал Анатолий Матвеев пару лет назад признавал наличие подобных проявлений!

— Сегодня таких фактов нет. Во всяком случае нам они не известны. Хотя полностью исключить их нельзя. Ситуация в ВСУ стабилизировалась. Необходимые выводы из уроков прошлого сделаны. Есть вскрытые факты более тонкой, изощренной профессиональной работы.

— Например?

— Украина представляет собой определенный интерес для некоторых зарубежных спецслужб. Они не только отслеживают происходящие внутри страны процессы, но и пытаются находить соответствующие рычаги влияния. При этом используются в основном легальные методы работы разведструктур, прежде всего, военных разведок, технические возможности. Однако есть также попытки агентурного проникновения к государственным тайнам, добывания «закрытой» информации военного, оборонного, экономического, политического характера.

Спутник спутником, агентура — агентурой

— Можете все же хотя бы один факт привести?

— Пока не могу.

— Секрет?

— На данный период — да. Материалы интересные. Полагаю, нам удалось осуществить ряд удачных контрразведывательных мероприятий. Но все это еще не для прессы.

— Ни читатели, ни редактор нас не поймут.

— Сопоставляя реальную осведомленность спецслужб относительно информации, которая защищается в Украине, выявляя конкретные факты развединтересов и разведнаправленности, нам удается создать целостную картину относительно устремлений и состояния сохранности государственных тайн в ВСУ, других вооруженных формированиях. На основании анализа и оценок организована эффективная система мер противодействия оперативного и административного характера. То, что некоторые иноспецслужбы используют формы агентурного проникновения к подобной информации, — факт. Но, упреждая следующий вопрос, называть конкретные страны и спецслужбы не стану.

— Виктор Васильевич, да с помощью спутника можно снять достаточно важную развединформацию вплоть до номера автомобиля или звездочки на погонах, не говоря о технике, хранящейся в капонирах. Это ведь куда проще, ювелирнее, чем внедрять агентуру, разве не так?

— Вы абсолютно правы. Значительная часть информации добывается с помощью вполне легальных методов. Это договорные обязательства, общение по открытой проблематике, обработка материалов, в том числе печатных и электронных СМИ. Вообще, по выводам аналитиков различных разведструктур, не менее половины информации добывается легальным путем. Немалую ее часть получают и с помощью средств технической разведки, включая спутниковую.

Возьмем реальные условия в Украине. Мы практически открыты для контроля в рамках верификационного (инспекционного) процесса, наши военные специалисты принимают участие в таких же проверках, проходящих в других странах. В то же время, несмотря на открытость, ни эти государства, ни Украина не собираются делиться абсолютно всеми своими секретами. Есть национальные интересы, государственные тайны — они должны охраняться. И охраняются по закону. Доступ к ним, кроме как агентурным путем, невозможен. Так что попытки заполучить эту информацию именно таким образом все же актуальны.

— Время от времени СБУ скупо констатирует, что какое-то лицо объявлено персоной нон-грата, а кому-то запрещен въезд в Украину. ВКР также этому способствует?

— Да, и по нашей информации закрывался въезд в страну некоторым иностранным гражданам. В текущем году таких фактов не было. В прошлом году — четыре.

— То есть они еще ничего не успели натворить, а вы им включили красный свет?

— Нет, проблемы они создали себе сами во время пребывания на территории Украины.

— Собирали сведения, представляющие государственную тайну?

— Были и такие попытки. В двух случаях прослеживались действия, связанные с нелегальной миграцией из стран Юго-Восточной Азии для переправки в Западную Европу.

— А попытки проникновения к госсекретам в военной сфере имели место?

— Функционирующая система контрразведывательных мер позволяет выявлять их на самой ранней стадии. Такие факты есть. Их немало. Однако это не значит, что к каждому объекту интереса применяется столь жесткая форма пресечения разведдеятельности, как выдворение. Контрразведка — это искусство.

— А если вы «засекли» человека, которого соответствующим образом обработала спецслужба другого государства, возможна ли его перевербовка?

— Это вполне допустимо и реально. Общепринятая практика.

— Такой человек освобождается от уголовной ответственности?

— Если он не совершил никаких действий, причинивших ущерб интересам Украины, вступивших в противоречие с законом, и добровольно сообщил органам власти Украины о своей связи с иноспецслужбой.

...И оперативное сопровождение

— Некоторые наблюдатели до сих пор недоумевают, сколь успешно Украине удалось реализовать пакистанский танковый контракт. Какую роль сыграла в его оперативном сопровождении ВКР?

— Роль эта была довольно существенной. Она проявилась в выявлении и локализации проблемных вопросов, которые могут возникать на различных этапах — от проектирования и соблюдения технологических параметров до четкого выполнения договорных обязательств.

— Бывает ли наоборот — что оперативное сопровождение выявляет «узкие места»?

— Почему нет? Бывает. При подготовке и поставке военного оборудования в одну из стран предотвращены серьезные санкции из-за возможных недоработок некоторых узлов. Это жизнь, случается всякое. Важно, чтобы партнеры полностью доверяли нам, и не пострадал имидж Украины.

— Иногда нас обвиняют в несанкционированной продаже оружия и военной техники в «горячие точки».

— Да, такие сообщения появляются. Подтверждения они не находят. Их по-разному можно оценивать: то ли сознательно запускают дезинформацию, чтобы бросить тень на конкурентов по оружейному бизнесу, то ли вопросами торговли «разрядными» грузами пытаются заниматься люди, не имеющие на то никаких полномочий. Но мы в стороне не остаемся, сигналы проверяются.

Ничто не ценится так дорого, как информация

— Один из председателей СБУ однажды сказал, что ему только с 8 до 8.30 утра приходится подписывать несколько десятков информаций в адрес Президента и премьер-министра. Какой массив документов проходит через вас, как они реализуются, кто является их потребителями?

— Наша функция в сфере добывания и реализации информации значительно шире, чем сугубо правоприменительная. Основной продукт в процессе контрразведывательной, оперативной работы — это информация. И довольно большая часть документов, которые ежедневно докладываются и подписываются руководителями СБУ, поступает по линии военной контрразведки.

Потребители — от Президента Украины, министра обороны, его заместителей, командующих видами Вооруженных сил, Генеральной военной инспекции при Президенте до начальников Управлений... Информируем Кабинет Министров, Верховную Раду, аппарат СНБО, другие инстанции. В каждом конкретном случае исходим из сущности проблем, актуальности информации.

— Количественные параметры назовете?

— За прошлый год мы подготовили и направили более 1000 информаций. Это 3—4 ежедневно, если говорить в среднем.

— Несколько провокативное уточнение: ваш статус позволяет — в случае возникновения какой-то экстраординарной ситуации — направлять информацию «через голову» руководства СБУ?

— Существует четкая вертикаль, и мы ее придерживаемся. Нет на месте председателя СБУ — есть исполняющий его обязанности, кто-то из заместителей. Любой проблемный вопрос, касающийся Вооруженных сил, военных формирований, решается на уровне министра обороны, его замов, командующих войсками... А насчет провокативности уточнения — я не могу себе представить какой-то исключительной ситуации, которая бы потребовала обращения, минуя руководство Службы.

Мельниченко нам не товарищ

— Коснемся событий, которые у всех на слуху. Военная контрразведка каким-то образом причастна к расследованию «кассетного скандала»?

— Мы работаем в пределах своей компетенции.

— Где начинаются и заканчиваются пределы вашей компетенции?

— В данном случае они диктуются поручениями, которые поступают по линии следователя Генеральной прокуратуры, ведущего это уголовное дело. Прямого отношения к расследованию обстоятельств, связанных с «кассетным скандалом», мы не имеем.

— Умышленно огрубляю вопрос: не является ли то, что произошло с майором Мельниченко, косвенным доказательством прокола и в работе военной контрразведки? Не упредили, не пресекли, вовремя не выявили...

— Я не могу сказать, что майор или Управление государственной охраны, где он служил, обязаны были находиться или находились в сфере оперативного обеспечения военной контрразведки... Что же касается сугубо контрразведывательного поиска, то определенные вопросы проблемного характера, безусловно, есть.

— ВКР занималась розыском Мельниченко?

— Сегодня его в военных формированиях Украины нет.

— Ну а там, где он пребывает сейчас или пребывал до последнего времени, пока не получил политическое убежище, вы его не искали и не ищете?

— Военная контрразведка уполномочена вести свою деятельность исключительно в военных формированиях Украины.

— Я слышал, ваши сотрудники выезжают в командировки за рубеж.

— Выезжают. Но не в поисках Мельниченко.

— А в каких целях?

— Они ведут контрразведывательную работу в составе украинских миротворческих контингентов. Сьерра-Леоне, Косово, Южный Ливан. Один-два сотрудника решают вопросы текущего характера. Не более. Это общепринятая практика. У словаков, поляков, других наших коллег, например, то же самое. Мы открыты для сотрудничества с иностранными спецслужбами, и такую возможность используем.

— Ходили слухи, чтобы попасть в миротворцы, надо дать «на лапу»...

— Была такая информация. Мы эти факты проверили, подтверждения они не нашли. Были обиженные, которые не попали за рубеж... Те, кто несет службу в составе миротворцев, ни о чем подобном не упоминают. Вопрос тем не менее находится под нашим контролем.

Спецслужба остается спецслужбой

— Считаете ли вы свою структуру открытой — для прессы, общественности?

— Да. Лично я не избегаю общения, иное дело, что есть вопросы специфического характера, касающиеся, прежде всего, контрразведывательного аспекта, и о них мы еще не скоро сможем говорить открыто. А в целом проблем особых нет.

— Как часто даете интервью?

— Не очень часто. Я разделяю мнение Владимира Ивановича Радченко о том, что СБУ должна быть спецслужбой в полном понимании данного определения. Есть вещи, о которых на каждом перекрестке трубить не только не обязательно, но и недопустимо.

— У вас отличное, правильное произношение (интервью шло по-украински. — Авт.) и фамилия, похожая на казацкую. Расскажите немного о себе.

— Предки, уж не знаю, пятого, шестого поколения, рассказывал отец, были из Галича, переселились на Буковину где-то в конце ХVП столетия. Там осели. Мои детство, юность фактически прошли на буковинской земле.

— В роду были контрразведчики?

— Не было.

— Но если родом из Западной Украины, то по идее у вас неминуемо возникали проблемы — насколько я знаю, к выходцам из тех краев в КГБ относились с подозрением?

— Отдельные вопросы возникали. История Северной Буковины говорит о многом. Потому что и отец не служил в Красной армии. Но, к счастью, это не стало препятствием для моей работы в органах госбезопасности.

— А заканчивали...

— ...экономический факультет Черновицкого государственного университета. После армии работал на оборонном предприятии, и в органы пришел с должности начальника лаборатории — заместителя руководителя технического отдела. Начинал лейтенантом, оперуполномоченным райотделения, в 27 лет. Потом были два региональных органа — Черновицкое и Черкасское управления, работа в разведке СБУ. Скоро год, как я на нынешнем посту.

Без чего невозможен опер

— Какие качества обязательны для военного контрразведчика и наоборот, какие ему противопоказаны?

— Я бы не стал делить, военный контрразведчик, просто контрразведчик... Мой подход — это все едино. Надо быть профессионалом, знатоком в своем деле. Понимать специфику оперативной работы. Уметь распоряжаться информацией. Быть психологом. Людей любить надо. Без этого оперативный работник невозможен.

— Над вашим рабочим столом вижу художественное полотно — живопись тоже нужно любить?

— И любить, и знать.

— Эта картина — ваша работа?

— Нет, она досталась мне в наследство от предшественника. А вон та (показывает в противоположном конце кабинета карпатский пейзаж. — Авт.) — подарок народного художника Ивана Александровича Холоменюка. Известный мастер живописи, его работы есть и в Администрации Президента. Когда меня направили в Черкассы, он (кстати, черкасщанин) и говорит: «Возьми на память кусочек Карпат»... Искусство очень многое значит в жизни. Оно не дает человеку зачерстветь, забыть о таких категориях, как порядочность.

— Очень уж у нас с вами серьезное интервью получается. Может, под занавес какой-нибудь сугубо «контрразведывательный» анекдот расскажете?

— Извольте. Сидит на скамеечке мужик печальный. Проходит мимо Бог, спрашивает: «Отчего закручинился?» «А как не кручиниться — семья, четверо детей, урожай плохой». «Ничего, — говорит Всевышний, — отправляйся домой, все уладится». Приходит мужик, и впрямь: дети сытые, жена довольная, дом — полная чаша. На следующий день сидит на скамеечке шахтер, и тоже пригорюнился. Снова является Бог: «Отчего печалишься?» «Да работа тяжелая, план не выполняю, семью содержать нечем...» «Ступай, все будет хорошо». И точно! На третий день встречает Господь еще одного неудачника. «А ты кто будешь-то, касатик?» «Военный контрразведчик», отвечает тот. Сел Бог рядом, обнял и... заплакал вместе с ним.

— Скорее, притча, чем анекдот.

— Словацкие коллеги недавно рассказали. Работа в контрразведке интересная. Однако рассчитывать в ней нужно только на собственные силы и возможности.

Украина представляет собой определенный интерес для ряда зарубежных спецслужб. Они используют легальные методы работы разведструктур и элементы агентурного проникновения к государственным тайнам

Александр ИЛЬЧЕНКО