Владимир КЛЫЧНИКОВ: «НОВУЮ КОНСТИТУЦИЮ ДОЛЖЕН ПРИНИМАТЬ НАРОД»

• 

Подробности

Категория: Клычников Владимир Николаевич — досье

Опубликовано 20.06.2018 12:22

Автор: Super User

Просмотров: 247

(Газета «Крымское время» от 21 марта 2006 года)

Наш сегодняшний собеседник — один из лидеров партии «Союз», председатель Постоянной комиссии Верховного Совета Крыма по местному самоуправлению и административно-территориальным вопросам Владимир Николаевич КЛЫЧНИКОВ.

— Владимир Николаевич, вы уже много лет одна из самых заметных фигур в большой крымской политике. А как все начиналось?

— Все было просто. Помню, я в пятом классе проводил политинформации. Это было легко; взял газету, прочитал передовицу и отрапортовал своими словами. Ну а если серьезно, то, конечно, все начиналось в детстве. Родители мои — простые рабочие люди из больших семей. Война не позволила им получить нормальное образование, у мамы было только 4 класса, поэтому ей приходилось заниматься неквалифицированным трудом — работать уборщицей, техничкой. Так вся жизнь и прошла. Отец окончил восьмилетку, работал водителем троллейбуса, специалистом по отопительным системам... Сами не получив образования, они старались приохотить к учебе меня. Сегодня я рассказываю своим детям, как ходил в читальный зал и читал, читал, читал.

В школе я был если не лидером, то заводилой точно. Футбол, бокс, турники, хоккей на роликах, ну и похулиганить, конечно: урок сорвать, журнал спрятать — как без этого. После школы два года служил в Афганистане, в провинции Баграм, в войсках реактивной артиллерии. Потом работал на заводе «Сантехпром» и одновременно учился на подготовительном отделении университета. В университете на третьем курсе меня избрали секретарем комсомольской организации исторического факультета. Начались перестроечные годы, и мы сразу начали «умничать» — организовали аттестацию комсомольцев, выясняли их «активную жизненную позицию». Вывод был неутешительный: комсомольской организации на истфаке, идеологическом факультете, нет. Меня вызвали на партком, который тогда возглавлял Владимир Казарин, и исключили из Коммунистической партии за «пагубную инициативу». Потом, правда, нас обоих вызвали в райком, и Казарина пожурили — дескать, не надо разбрасываться молодыми кадрами, у нас же перестройка, можно обойтись и строгим выговором с занесением.

После такого «крещения» я начал больше заниматься общественной работой, создал вместе с сослуживцами Симферопольское общество ветеранов Афганистана «Баграм», а в 1989 году мы зарегистрировали Крымский республиканский Союз ветеранов Афганистана, который я возглавлял около восьми лет. Так постепенно, шаг за шагом, я и пришел в крымскую политику, впервые став депутатом крымского парламента в 1994 году от блока «Россия».

— Владимир Николаевич, в парламенте вы один из самых непримиримых критиков ныне действующей крымской Конституции, по которой наш регион потерял большинство своих прав и полномочий.

— Перефразируя известное выражение как вы лодку назовете, так она и поплывет, в отношении Конституции Крыма можно сказать: как вы документ подготовите и примете, так он и будет работать. Наш Основной Закон в редакции 1998 года — документ ущербный, не выдержавший испытания временем, требующий кардинального пересмотра. Наша партия не согласна с тем поражением прав крымчан, которое закреплено в этой Конституции. Очень слабо выписан экономический блок, размазаны права граждан, проживающих в Крыму, и т. д. Чтобы этого не происходило в дальнейшем. Конституция должна приниматься всем народом. Но в нашей стране мнение людей никого не интересует. Самая главная проблема нашей нынешней власти в том, что она оторвана от народа.

— Что рядовым крымчанем может дать новая Конституция Крыма?

— Основополагающий момент тут — экономический. В Законе должно быть прописано право на самостоятельное формирование налоговой политики. Конечно, договориться об этом с Киевом будет непросто, но коль мы автономия, коль у Украины есть обязанности перед Советом Европы, значит, надо отстаивать права автономии.

Сегодня Киев использует во взаимоотношениях с регионами непрозрачную, как модно сейчас говорить, схему. Центр забирает себе все денежки, а потом, как добрый Дедушка Мороз, раздает всем сестрам по серьгам по принципу «кого люблю, кого не очень» в виде субвенций, дотаций и других непонятных схем.

Все, даже неэкономисты, понимают, что Крым не может быть дотационным регионом. К нам ежегодно приезжает 4—5 млн. отдыхающих, которые оставляют здесь деньги. Нетрудно просчитать, что (даже по минимуму) в сумме это дает 2—3 бюджета нашей автономии. Только за один курортный сезон! И все признают, что деньги как песок сквозь пальцы уходят мимо бюджета в тень. Центр в этой ситуации ведет себя непонятно — то ли не хочет навести порядок, то ли не может...

В общем, нам надо выработать новый алгоритм отношений с Киевом, исключив телефонное право и другие подобные методы; подключить европейские институты, коли уж Украина провозгласила себя европейской державой. Для этого надо, прежде всего, опираться на трех китов — публичность, поддержку населения, обращение во все международные институты. Как раз Конституция Крыма, которую надо пересмотреть и представить на утверждение в Киев, и будет тем документом, согласно которому удастся договориться с центром и разделить ответственность.

— Говорят, настоящий мужчина должен вырастить сына, построить дом и посадить дерево. У вас трое сыновей. Как насчет домов и деревьев?

— Дом строю. Надеюсь, дострою. А если есть дом, соответственно, и деревья будут — липа, каштаны, березки. Вообще в последние годы, становясь старше, понимаю, что надо больше внимания уделять семье.

У меня это получается. Это просто — надо всего лишь иметь желание. Когда кто-то говорит, что работа отнимает все время и на семью ничего не остается, — я не верю. Это лукавство. Если я хочу провести время со своей семьей, я перестрою свой рабочий график. Это элементарное умение управлять собой, которому надо учиться.

— В семье какие принципы исповедуете?

— Кнута и пряника. Я люблю порядок во всем, поэтому достается всем, даже кошке Груше, — кому-то больше, кому-то меньше, но всегда по заслугам, по справедливости. Ребята помогают матери, за собой следят, посуду моют и т. д. Когда папа добрый, могут и выпросить чего-нибудь. Но много свободы им стараюсь не предоставлять, это расслабляет.

— Вы были комсомольцем, потом коммунистом. Сейчас на своем избирательном округе вы помогли отремонтировать две церкви. Это свидетельство изменившейся идеологии или, может быть, дань моде?

- Мы являемся переходным поколением от социализма к капитализму. И отношение к вере у большинства из нас соответствующее. Мы такими «переходными» и останемся, а уже детям прививаем эту культуру через книги, через семейные посещения церкви. Никакого насилия, все зависит от их восприятия. Вера — это очень личное. Мы с семьей по большим праздникам посещаем церковь. Если едем через Форос, ну скажите, как можно не зайти в прекрасную церковь Воскресения Христова? Но вот посты не соблюдаем. Бабушки наши, даже матери, более сурово относились к этому. Меня крестили в детстве — так у родителей было принято. Но у того поколения семейные, человеческие отношения были более жесткими. Общество же нас воспитывало атеистами, потом перестройка позволила думать по-другому, не стесняться ходить в церковь. Но я твердо убежден, что это не должно быть бравадой и популизмом.

Виктор ФЕДОРОВ